Для здоровья:

Старение: вперед к безвозрастному будущему

1320 0
Старение: вперед к безвозрастному будущему
Методы, которые мы разработаем примерно в ближайшее десятилетие на мышах и адаптируем в следующие 10-20 лет к человеку, будут несовершенны.

Если ничего больше не изменится, то, как бы часто и интенсивно ни применяли мы свои омолаживающие процедуры, в нашем организме продолжится накопление возрастных дефектов. Люди будут по-прежнему дряхлеть и умирать, только попозже, чем сейчас.

Продолжительность жизни особо не увеличится - вероятно, от силы лет на 30-50.

Для начала остановимся на причинах неизбежного несовершенства первых противовозрастных методик.

Эволюция не оставила чертежей

Наш организм - это машина, поэтому, во-первых, со временем он портится, а во-вторых, его работу в принципе можно поддерживать неограниченно долго. Для сравнения ретро-автомобили, которые нормально катаются и через сотню лет после своей сборки, даже если использовать для их техобслуживания те же самые методы, что и полвека назад, когда они уже намного превысили срок службы, заложенный в них изготовителем.

Более сложные механизмы можно тоже использовать веками, однако необходимые для этого средства и опыт заставляют нас обращаться к более рентабельной альтернативе - замене старых систем новыми. Из всего сказанного, как будто, напрашивается вывод: методов, способных отсрочить старение на несколько десятилетий, достаточно и для бесконечного продления нашей жизни.

Однако, на самом деле, этот взгляд слишком оптимистичен. Сравнение человека с рукотворной машиной ограничивается следующим: пусть не в обозримом будущем, но в принципе можно разработать терапевтические методы, способные эффективно исправлять любые возрастные неисправности. Однако, вспоминая все конкретные подходы, нетрудно заметить их серьезное отличие от текущего ремонта обычных механизмов.

Наша противовозрастная терапия старается не затрагивать исходные метаболические процессы, нацеливаясь только на их инертные побочные продукты, тогда как долгий уход за рукотворной машиной обычно включает некоторые технические усовершенствования (хотя бы улучшение топлива или смазочного масла).

Это вполне возможно, поскольку люди (некоторые из них) точно, до мельчайших деталей знают, как устроены и действуют созданные ими вещи, а в результате могут с уверенностью говорить, что вносимые ими поправки в исходный проект не дадут непредсказуемых побочных эффектов. Однако в случае организма - даже мышиного - мы еще слишком далеки от знания всех деталей и вынуждены компенсировать свое невежество минимальным по интенсивности вмешательством в происходящие процессы.

С точки зрения эффективности терапии это означает, что по мере устранения известных возрастных дефектов наверняка будут обнаруживаться все новые. К "семи смертельным вещам" прибавятся восьмая, девятая и т.д. Они практически не сказываются на нашем здоровье в рамках нынешней продолжительности жизни - иначе бы мы о них знали. Однако рано или поздно они станут смертельно опасными, если мы вовремя не придумаем, как с ними бороться.

Однако тревогу вызывают не только эти "новые вещи". Внутри каждой из семи известных проблем существуют разные субкатегории - с одними из них справиться труднее, с другими легче. Например, артериосклероз вызывается множеством различных по химической структуре сшивок. Одни из них расщепляются алагебриумом и близкими к нему агентами, другие наверняка потребуют более хитроумных, еще не придуманных "расщепителей".

Другой пример: избавление от опасности, связанной с митохондриальной ДНК, путем введения в ядерные хромосомы ее модифицированных копий требует генной терапии, а у нас пока нет систем доставки ("векторов") генов, которые можно безопасно внедрять во все клетки. Значит, в обозримом будущем мы сможем защищать от мутаций ДНК только ограниченный их набор. Для распространения этой методики на весь организм потребуются гораздо более совершенные векторы.

Таким образом, методики, позволяющие омолаживать на 20 лет 60-летних, уже при повторном применении окажутся менее эффективными. В первый раз они будут применяться к людям, в организме которых накоплено на 60 лет "легких" (устраняемых терапией) и на такой же срок "трудных" (недоступных для нее) дефектов. Когда же пациенты снова станут биологически 60-летними (допустим, хронологически им к тому времени будет 80), у них будет всего на 20 лет "легких" дефектов, но уже на 80 лет "трудных".

Логично предположить, что теперь прежняя терапия подействует слабее, обеспечив, скажем, всего лишь десятилетнее омоложение. Значит, в третий раз придется проходить те же процедуры раньше, а пользы от них будет меньше. Довольно быстро эта ситуация, напоминающая гонку Ахилла за черепахой в известном парадоксе Зенона, сведется практически к банальному старению.

Вопреки интуитивным ожиданиям, омолаживать организмы бывает легче, чем задерживать их старение. Теперь пора сообщить вам еще более парадоксальный факт: хотя удлинить вдвое остаток жизни у человека среднего возраста гораздо труднее, чем у немолодой мыши, увеличить число наших будущих лет, скажем, в 10-30 раз будет намного проще, чем у этого животного.

Две скорости технологического прогресса

Еще в доисторические времена люди начали интересоваться возможностями собственного полета. Возможно, наше желание подняться в небо родилось почти сразу же после мечты о вечной жизни. Однако если не считать широко известного, но, к сожалению, никем не воспроизведенного опыта Дедала и Икара, первые успехи в области воздухоплавания появились лишь в начале 1900-х.

Правда, полеты на шарах начались в конце 18 века, а дирижабли появились примерно в одно время с аэропланами. До этого инженеры, начиная с Леонардо, веками ломали голову над проектами аналогичных машин и, скорее всего, верили, что до их практического внедрения остается от силы несколько десятилетий. Но они ошибались.

star22.jpg
Рисунок 1. Постепенное ухудшение результатов омоложения при неоднократном применении противовозрастной терапии одинаковой эффективности

Однако с момента первого полета братьев Райт на мысе Китти-Хок все странным образом изменилось. Овладев основами, авиаинженеры стали покорять все новые высоты (в прямом и переносном смысле), почти не сталкиваясь с трудностями. Вспомним хотя бы самые громкие события: всего через 24 года после произведенной братьями Райт сенсации Линдберг пересек на самолете Атлантику; еще через 22 года в небо поднялся первый реактивный авиалайнер "Комета", а через 20 лет после него - сверхзвуковые пассажирские модели "Ту-144" и "Конкорд".

Такой разительный контраст между поиском фундаментальных решений и их дальнейшим развитием, на мой взгляд, типичен для любой отрасли технологии. Люди веками не понимали, что требуется для полета, но, решив эту задачку, двинулись вперед семимильными шагами. Аналогичным образом, мы с незапамятных времен считали старость непобедимой, однако уже в ближайшем будущем наверняка с нею справимся. После этого все станет намного проще, как и с усовершенствованием первых поднявшихся в воздух самолетов: быстро появятся методы все более масштабного и глубокого омоложения.

Естественно, на нашем пути будут трудности. Прогресс потребует времени, возможно, не меньше, чем путь от "Флайера-1" братьев Райт до "Конкорда". И именно поэтому, если вы хотите дожить до 1000 лет, вам очень повезло, что вы человек, а не мышь. Давайте шаг за шагом проанализируем вполне вероятный сценарий.

Допустим, добившись к 2016 "Стойкого мышиного омоложения", мы возьмем несколько десятков двухлетних мышей и соответствующими методами втрое удлиним оставшуюся им часть жизни. Это значит, что они умрут не в 2017, как их сородичи, а в 2019. А может быть, и нет, если к 2018 мы разработаем новые терапевтические методы, которые позволят снова втрое увеличить оставшийся год жизни. Второе омоложение сложнее первого.

Общий уровень деградации может быть одинаковым, но чем дальше, тем выше доля дефектов, не устраненных предыдущим нашим вмешательством. Значит, для достижения прежнего результата методы, появившиеся к 2018, должны быть намного эффективнее использованных в 2016. Честно говоря, шансы на такой быстрый прогресс прикладной биогеронтологии ничтожны - практически они нулевые. Значит, как бы мы ни старались, наши мыши геройски падут в 2019 (от силы в 2020).


А теперь предположим, что, добившись к 2031 "Стойкого человеческого омоложения", мы приглашаем несколько десятков 60-летних людей и удваиваем нашими методами оставшиеся им 30 лет жизни. Когда они приходят к нам во второй раз, скажем в 2051, биологически снова 60-летними (но хронологически 80-летними), им для такого же, как и прежде, результата потребуются уже более мощная терапия (как мышам в 2018). К счастью для них, между сеансами омоложения прошло не два года, а два десятилетия. А 20 лет - очень серьезный срок для развития науки и технологии.

За это время с высокой вероятностью произойдет усовершенствование применявшихся в 2031 методов, достаточное для повторного снижения биологического возраста наших 80-летних (хронологически) пациентов с 60 до 40 лет (если не больше), несмотря на повышение в их организмах (по сравнению с 2031) доли трудных для устранения дефектов. Следовательно, в отличие от мышей, люди снова - как и в первый раз - смогут полноценно прожить как минимум 20 лет, прежде чем им потребуется очередной сеанс омоложения.

Скорость убегания от старости (СУС)

Основной вывод таков: при определенной пороговой скорости биомедицинского прогресса мы сможем бесконечно оттягивать старение, причем эти темпы научно-технического развития нереальны применительно к мышам, но вполне вероятны в случае человека. Если наша противовозрастная терапия будет настолько эффективна, что каждое ее применение обеспечит нам достаточно времени для существенного усовершенствования омолаживающих методов, что в свою очередь даст нам достаточно времени для следующего существенного усовершенствования... в общем, вы поняли. Короче говоря, такая ситуация позволит нам бесконечно сохранять биологическую молодость и здоровье вне зависимости от чисто хронологического возраста. По-моему, в данном случае вполне оправдан термин "скорость убегания от старости" (СУС).

star23.jpg
Рисунок 2. Возможность избежать ухудшения результатов омоложения в результате применения каждый раз все более эффективных противовозрастных методов

Стоит отметить одну из особенностей скорость убегания от старости: возможность накапливать "фору". Если в один из периодов наша терапия будет развиваться быстрее, чем требуется, значит, в следующий мы можем позволить себе некоторое снижение темпов прогресса. Чтобы бесконечно ускользать от возрастной деградации, необходимо, начиная с первого сеанса омоложения (прибавляющего нам всего 20-30 лет жизни), поддерживать выше порогового уровня СУС лишь среднюю скорость совершенствования противовозрастных методов.

Давайте для наглядности рассмотрим то же самое с точки зрения физического состояния организма. Небольшое их количество не проблема - на метаболизме особо не сказывается, как не мешает, скажем, немного мусора на полу нормальному ведению домашнего хозяйства: достаточно подметать не каждый час, а раз в неделю. Следовательно, достижение и поддержание СИС означает всего лишь усовершенствование противовозрастной терапии темпами, которые опережают изменение качественного состава возрастных дефектов в сторону их стойких к устранению форм (по мере постепенного снижения доли тех, которые ликвидировались и прежними методами). Если удастся этого добиться, суммарный уровень дефектов всех типов будет постоянно оставаться ниже порога, соответствующего функциональной деградации (снижению "запаса прочности") организма.

Вероятно, еще проще проиллюстрировать все вышесказанное аналогией с буквальной "скоростью убегания", необходимой для преодоления земного притяжения. Предположим, мы спрыгиваем с обрыва. Жить остается совсем немного, и по мере нашего падения ее предстоящая продолжительность быстро сокращается. То же самое происходит при старении: чем мы старше, тем меньше впереди лет.

Периодические сеансы омолаживающей терапии аналогичны прыжку с обрыва с реактивным ранцем на спине. Сначала его двигатели выключены, но, пролетев вниз некоторое расстояние, мы их включаем и замедляем падение. А потом постепенно прибавляем мощности, пока оно полностью не прекращается, постепенно превращаясь в подъем. И чем выше мы поднимаемся, тем легче продолжать это движение.

Политические и общественные аспекты скорости убегания от старости

Бесконечное продление жизни - такая фантастическая задача, что лучше о ней помалкивать, без особых трудов собирая средства на последовательные этапы ее достижения. Самый богатый в мире человек, Билл Гейтс, несколько лет назад основал фонд, главная цель которого - решать проблемы здравоохранения в развивающихся странах. Это очень ценная гуманитарная миссия, хотя непосредственно с SENS она и не связана. В 2006 владелец второго в мире состояния, Уоррен Ваффетт, стал ежегодно жертвовать значительные суммы в Фонд Гейтса.

Однако стремление богатейших людей планеты содействовать мировому здравоохранению, если смотреть на вопрос шире, может способствовать и реализации SENS. Прилив, как говорится, поднимает и океанские суда, и рыбацкие лодки. Если уж такие финансовые киты считают для себя достойной (и даже похвальной) роль серьезных спонсоров здравоохранения, то и мелкая рыбешка "всего лишь" с одним-двумя свободными миллиардами охотнее следует этой тенденции - перестает считать ее бессмысленной тратой с трудом нажитых денег.

Однако вот в чем загвоздка. Логика предыдущего абзаца действует лишь в том случае, когда моральный статус SENS сравним в глазах толстосумов с авторитетом здравоохранения в целом. И именно СУС принадлежит здесь решающее слово.

Методы SENS требуют огромных расходов - на стадиях и разработки, и применения, по крайней мере первоначального. Каковы перспективы получения нами таких денег, если конечным результатом будет добавка всего пары десятков лет жизни людям, которые и так живут дольше большинства населения планеты, после чего начнется их ведущее к смерти угасание?

Очевидно, именно их в ближайшем будущем концепция скорости убегания от старости особо волновать не будет. Ее в первую очередь должны осознать те, кто умирает не от голода и болезней, а от "старости", т.е. главным образом жители богатых стран мира. Однако среди этой части человечества широко распространено мнение, разделяемое в том числе и владельцами рекордных состояний, что долгосрочные перспективы прогресса зависят от высоты поставленной нами планки.

В частности, моральный императив помощи отстающим должен уравновешиваться не менее императивной задачей обеспечивать максимальную скорость развития человечества в целом, а это означает, прежде всего, содействие тем, кто уже выбился в лидеры. Если SENS с высокой вероятностью ведет к СУС, т.е. в конечном итоге к бесконечному продлению жизни при одновременном повышении ее качества, речь идет о цели, рядом с которой меркнут любые другие задачи, требующие сходных капиталовложений.

Естественно, важность скорости убегания от старости для SENS не только в возможности подарить людям гораздо больше, чем пару дополнительных десятилетий. Вероятно, самое главное - сохранение человеком в течение всех своих будущих столетий молодости и здоровья, пока его, скажем, не угораздит попасть под машину. Следовательно, среднее качество нашей жизни возрастет гораздо заметнее, чем при простом сдвиге в соотношении ее бодрого и дряхлого периодов, скажем, с 7:1 до 9:1.

Количественное уточнение СУС

SENS означает полную победу над старением, хотя, если говорить о строго терапевтическом подходе, в каждый конкретный момент времени предполагается сравнительно небольшое омоложение организма.

Степени контроля над собственным старением, сравнимого с нашим умением обновлять ретро-автомобили, практически бесконечно поддерживая их в полностью рабочем состоянии, мы почти наверняка достигнем не за одно столетие. Однако, поскольку скорость убегания от старости не слишком высока, мы, скорее всего, добьемся функционально близкого эффекта уже в ближайшие десятилетия, когда в нашем распоряжении окажутся методы, дающие людям среднего возраста примерно 30 дополнительных лет молодой жизни.

Можно говорить, найден источник вечной молодости, не правда ли?

Ди Грей Обри
Похожие статьи
показать еще