Для здоровья:

Инженерное омоложение

1158 0
Инженерное омоложение
Существуют несколько тезисов, которые очень эффективны в борьбе со старением: стареть плохо, как бы мы не старались забыть об этом; старение - не тайна за семью печатями, его возможно существенно отсрочить, по крайней мере, в экспериментах на животных; однако методы, позволившие достичь этого в лабораторных условиях, не представляются перспективными для человека.

Поговорим о том, в чем состоят различные связанные со старением нарушения на молекулярном и клеточном уровне, а также представление о том, как можно с ними справиться.

Предостережение: почему обычно лучше профилактика, чем лечение

Существует два вдохновляющих момента в отношении борьбы со старением: во-первых, что она в принципе ничем не отличается от борьбы со старением созданных человеком машин вроде автомобилей и, во-вторых, что обнаружен способ существенно отсрочить старение в экспериментах на животных. Но  второе из этих радостных обстоятельств приносит лишь очень ограниченную биологическую пользу.

Почему так мало машин, "живущих" дольше заложенного в их конструкции срока службы, хотя вроде бы каждую возможно держать в функциональном состоянии очень долго?

На этот вопрос есть два ответа. Один из них совершенно неприменим к аналогии со старением человека, но другой вполне пригоден. Первый таков: потому что у владельца машины есть выбор - приобрести новую или тратить деньги и силы на поддержание старой; этот выбор зависит от степени его привязанности к "старушке". Сдать в утиль вышедший из строя автомобиль нетрудно, но совсем другое дело, когда речь идет о живом человеке, скажем, о состарившейся и утратившей трудоспособность матери, тем более, если есть средства лечения, пусть и дорогостоящие.

Второй ответ: потому что большинство владельцев автомобилей откладывают серьезный ремонт до тех пор, пока не становится слишком поздно что-либо починить. Ясно, что чем больше машина повреждена, тем больше работы потребуется на починку и тем более изощренные методы придется применять. Когда автомобиль уже при последнем издыхании, для восстановления его до полностью функционального состояния нужны значительные мероприятия, например, полная замена каких-то частей. И, в отличие от первого ответа, тут аналогия с человеком полная. Об этом лучше всего известно не тем, кто изучает старение как биологическое явление, а тем, кто лечит стариков - врачам-гериатрам.

Медики пытаются помочь людям, у которых старение привело к заметному нарушению физической и умственной деятельности. Они делают все, что в их силах и что позволяют средства современной медицины, чтобы задержать дальнейшее одряхление и отсрочить неизбежную смерть. Но им, да и вам, понятно, что это проигранная битва. Когда нарушение уже вышло из-под контроля, оно усугубляет само себя, ускоряя наступление других нарушений, которые становятся все многочисленнее и разнообразнее. Все, на что могут надеяться гериатры, - это некоторое улучшение качества жизни в последние ее годы и небольшая, порядка месяцев, отсрочка смерти. Здесь действует старое правило: профилактика лучше лечения - лучше предупреждать болезнь, чем лечить.

Но не будем ставить на этом точку. Кое в чем гериатры переплюнули геронтологов: гериатрия использует уже имеющиеся медицинские технологии. Почему они могут, а геронтологи - нет?

Не надо долго думать, чтобы ответить. Для ликвидации уже существующей проблемы необязательно знать, как она возникла. Работнику автосервиса, чинящему автомобиль, все равно, какая-такая ржа проела топливопровод или каких размеров был камень, разбивший ветровое стекло - вышедшую из строя деталь надо заменить и все. Аналогично врачу-гериатру нет нужды разбираться в свободнорадикальных процессах или обмене холестерина, чтобы лечить сердечно-сосудистые заболевания или диабет.

А вот для предотвращения коррозии или повреждений ветрового стекла требуется тщательный анализ побочных эффектов плохой уборки проезжей части дорог и посыпания ее солью; точно так же геронтологам для того, чтобы на практике следовать принципу "профилактика лучше лечения" нужно много знать о тонких и скрытых причинно-следственных связях в обмене веществ.

Таким образом, перед нами два альтернативных подхода к отсрочке старения - профилактический и терапевтический; и в том, и в другом есть существенные недостатки, делающие их малоперспективными; притом их достоинства и недостатки не перекрываются: профилактика - дело быстрое, но сложное, а лечение связанных со старением болезней пусть и не столь сложно, но чаще всего опаздывает. И что же из всего этого следует -по какому пути надо идти?

Из двух зол худшее или лучшее?

Накануне споры за круглым столом шли вокруг различных теорий старения, об аргументах в их пользу или опровержение. В основном обсуждались многообразные цепи метаболических реакций, которые могут давать вклад в развитие возрастных нарушений. Многие патологические изменения, связанные со старением, коренятся в образовании свободных радикалов в клеточных органеллах, называемых митохондриями, которые играют роль энергетических станций, где энергия, извлеченная из пищи превращается в форму, непосредственно используемую клетками- аденозинтрифосфат (АТФ).

Эта гипотеза предполагала медико-биологический подход к основной причине старения: путем сложной, но реальной генетической терапии можно разорвать связь между возникновением свободных радикалов в митохондриях и развитием патологических изменений, не вмешиваясь в нормальные митохондриальные процессы энергообразования.

Идея митохондриальной генотерапии могла бы у человека также на 50% замедлить старение, обусловленное большинством других причин. Это было бы значительным прорывом и дало бы не меньшее продление здорового периода жизни, чем самое строгое ограничение калорийности рациона (по наиболее оптимистическим прогнозам сторонников этой стратегии), но без его побочных эффектов.

Многие из них можно было бы, по меньшей мере, частично, отнести на счет негативных эффектов незаметно нарастающего при старении оксидативного стресса, т.е. нарушения равновесия между донорами и акцепторами электронов (доноры - химические вещества, способные отдать электрон, акцепторы - те, которым он нужен). Митохондриальная генотерапия может практически прекратить нарастание оксидативного стресса, но остается неясным, насколько все остальные процессы старения останутся в силе без дополнительной прицельной терапии, какой бы она ни была.

На роль этих "всех остальных" процессов кандидатов немало:

  • важные для иммунной системы ферменты, участвующие в воспалительной реакции, могут также окислять холестерин (особенно при его избытке в организме), способствуя образованию атеросклеротических бляшек;
  • из-за того, что основным "топливом" в организме служит глюкоза, источником которой являются углеводы пищи, велика вероятность гликозилирования клеточных белков, которые в результате как бы склеиваются;
  • в результате аномальных превращений нормального белка-предшественника в мозгу образуются скопления белка бета-амилоида, что характерно для болезни Альцгеймера;
  • при каждом делении клетки несколько укорачиваются теломеры - защитные структуры двойной спирали ДНК, играющие такую же роль, как пластиковые или металлические наконечники на концах шнурков, не давая "размахриться" хромосомам;
  • при синтезе новых молекул ДНК для деления клетки механизм копирования совершает "опечатки", выливающиеся в мутации, которые остаются в генотипе;
  • использование запасов стволовых клеток (неспециализированных клеток, которые могут превращаться в те или иные нужные организму специализированные клетки, например для восстановления тканей после болезни или травмы) на протяжении жизни постепенно истощает ограниченные в масштабах жизненного срока возможности клеточного обновления. Проблема держала меня мертвой хваткой - это не было лишь любопытством, дремавшим от безнадежности. В то время, как для многих моих коллег биогеронтология состоит в изучении феномена старения ради понимания, я относился к нему, как к вопиющему общечеловеческому злу, каждый день, каждый час уносящему тысячи жизней. Отказавшись от первоначально избранной карьеры в области изучения искусственного интеллекта, я посвятил свою жизнь не тому, чтобы лишь снизить заболеваемость и смертность от связанных со старением болезней, а тому, чтобы положить конец всему этому ужасу.


Если для медицинского контроля над ходом старения на деле нужна коррекция всех потенциально опасных метаболических процессов, да еще в каждом случае индивидуально, то развитие борьбы со старением будет подобно схватке с гидрой: сколько бы голов ни удалось отсечь, их место займут новые, еще более многочисленные. Нормальный метаболизм представляет собой столь сложное тонко сбалансированное переплетение химических реакция, что, затронув какой-то один процесс, неизбежно вызовешь изменения во всей сети, создавая новые осложнения или сводя на нет достигнутый эффект противодействием стабилизирующих механизмов.

Например, хроническое воспаление ведет к клеточным нарушениям и повреждениям, но вмешательство в воспалительную реакцию может расстроить иммунную защиту от патогенных агентов. Также свободные радикалы (побочный продукт нормального обмена веществ) вызывают оксидативный стресс и со временем повреждение тканей. Но если для защиты от свободных радикалов искусственным образом активировать антиоксиданты, это поможет раковым клеткам защищаться от химиотерапевтических препаратов.

Фактически, этот процесс динамической метаболической стабилизации и регулировки и наблюдается при старении. Есть ряд связанных со старением изменений, которые могут иметь патологические последствия, но сами как таковые нарушениями/повреждениями не являются. Иначе говоря, они не накапливаются в клетках и тканях организма, а скорее представляют собой сдвиг равновесия между образованием и разрушением задействованных веществ. Мне казалось вероятным, что такие изменения, хотя и вредные для жизнедеятельности, вторичны по отношению к чему-то еще. И, если выявить и исправить это "что-то еще", то тем самым удастся купировать и вредные вторичные изменения, делая спорным вопрос об их вкладе в процесс старения.

Например, способность клеток реагировать на многие гормоны и другие сигнальные вещества имеет тенденцию ослабевать с возрастом. Но, это ослабление, по-видимому, не запрограммировано в организме, что диктуется логикой эволюции. Значит, оно должно быть вторичным относительно некоторого нарушения. Может быть, клеточные мембраны утрачивают текучесть, из-за чего нарушается способность рецепторных молекул изменять свою форму, что необходимо для передачи сигнала. Или, может быть, нарушается механизм образования рецепторов. Как бы то ни было, идентификация этого нарушения сузит область поисков его непосредственных причин как источника старения.

Существует множество различных мутагенов и "предмутационных" изменений ДНК, но лишь два типа мутаций - хромосомные и митохондриальные.

Хромосомные мутации

Нарушения этого типа вызывают рак. Впрочем, недостатка в идеях не было, ведь изучение рака - одна из обширнейших областей медицинской биологии.

Какие другие проблемы могут возникнуть из-за мутаций в ядре? Было общепринятым, что эти мутации - основная причина возрастных дисфункций на клеточном уровне. Мутации, не имеющие отношения к раку, не влияют и на старение (в пределах нормальной продолжительности жизни). Конечно, "нераковая" мутация в отдельно взятой клетке может негативно повлиять на функционирование этой конкретной клетки, но возможно ли, чтобы она существенно нарушила деятельность всей ткани?

Разумеется, если каждая клетка данной ткани начинает функционировать аномально, это подпортит здоровье индивида - но так быть не может. Почему? Да потому, что, если бы средняя клетка легко "подцепляла" мутацию, то к периоду зрелости организм был бы весь насквозь поражен раком, тем более что для возникновения угрожающей жизни опухоли достаточно одной-единственной злокачественной клетки. Из этого следовало, что у человека на пятом десятке лет жизни и позже почти все клетки генетически здоровы, и подавляющее большинство клеток остаются такими до конца "нормального" срока жизни.

Другими словами для предотвращения смерти от рака прежде вступления в период половой зрелости механизмы поддержания ДНК действуют достаточно эффективно, так что мутации, не имеющие отношения к раку, не происходят столь часто, чтобы это имело значение. Еще лучше: та же логика, по-видимому, годится для эпимутаций (как их назвал биогеронтолог Робин Холлидей) - изменений не в нуклеотидной последовательности ДНК, а в структуре отдельных оснований или белков, на которые в норме накручена двойная спираль ДНК. Эпимутации могут быть очень вредными, так как они влияют на скорость транскрипции генов для синтеза белков. Как и истинные мутации, эпимутации могут приводить к раку либо к другим расстройствам; в их отношении рак тоже наиболее значительная проблема.

Помимо мутаций в хромосомах, происходят мутации в митохондриях, что, возможно, является основным в эффекте свободных радикалов. В митохондриях (в отличие от прочих клеточных органелл) имеется собственная, независимая от ядерной ДНК. Биогеронтологи давным-давно пришли к выводу: использование антиоксидантов - тупик, поскольку, как неоднократно было показано, они ничуть не влияют на старение. Трудно найти лучшую иллюстрацию того, что наше двойственное отношение к старению пока поверхностно. Свободные радикалы слишком реакционноспособны, чтобы с ними можно было разделаться с помощью витаминов или даже недавно разработанных препаратов, представляющих собой синтетические аналоги антиоксидантного фермента супероксиддисмутазы (например, MnTBAP, EUK-134).

Кроме того, свободные радикалы могут быть нужны организму; не так давно выяснилось, что при излишней их ликвидации возникают новые нарушения. За миллионы лет эволюции выработалась способность использовать высокую химическую активность свободных радикалов для молекулярной сигнализации, поэтому чрезмерное подавление их воздействия на клетки вредно влияет на клеточный метаболизм. При дополнительном потреблении антиоксидантов организм даже может компенсировать их избыток сдерживанием собственных антиоксидантных механизмов.

Многие ученые предпринимали попытки сократить образование свободных радикалов, считая это наилучшим способом замедлить развитие связанных со старением нарушений. Но (по вышеупомянутой причине) на деле мудрено достигнуть этого, не нарушая существенно механизмов жизнеобеспечения организма. Кроме того, свободные радикалы образуются в основном в митохондриях в процессе синтеза АТФ за счет извлекаемой из пищи энергии, и какие бы то ни было, воздействия на этот центральный аспект обмена веществ неизбежно породят побочные эффекты.


Надо дать обмену веществ протекать, как в норме, - мирясь с тем, что будет образовываться некоторое количество свободных радикалов и будут иметь место некоторые молекулярные повреждения, - но разорвать связь между свободными радикалами и оксидативным стрессом. Митохондриальные свободные радикалы не дают вклада в системное усиление оксидативного стресса с возрастом путем непосредственного повреждения остальной части (вне митохондрий) клетки, но повреждая митохондриальную ДНК, вызывают неадекватное состояние митохондрий, из-за которого оксидативный стресс распространяется за пределы клетки.

Проблема митохондриальных мутаций может быть решена путем переноса копий митохондриальной ДНК из их уязвимого местонахождения в "эпицентре" образования свободных радикалов в гораздо лучше защищенное от свободно-радикальных бомбардировок клеточное ядро, где повреждения ДНК случаются значительно реже. Белки, закодированные в митохондриальной ДНК, тогда должны синтезироваться таким образом, чтобы они могли бы транспортироваться в митохондрии, но казалось понятным, как этого добиться. Находящиеся в ядре копии митохондриальной ДНК должны служить как дублеры ДНК, находящейся в митохондриях; митохондрии функционировали бы нормально, даже если содержащаяся в ни ДНК повреждена, так что не развивались бы долгосрочные вредные последствия для организма в целом.

В митохондриях возникали бы повреждения/нарушения, но они не переходили бы в упомянутое неадекватное состояние, и разрушительный осксидативный стресс не расползался бы по организму.

Гликозилирование белков (присоединение к ним глюкозы)

Эта проблема представлялась относительно несложной, так как было известно, что биотехнологическое предприятие Alteon уже вело клинические испытания препарата под названием ALT-711, который, судя по всему, обращал глюкозную сшивку белков. Положительный эффект здесь, пусть и слабый, имел очень большое значение: ALT-711 обладал некоторой (ограниченной) способностью восстанавливать эластичность сердца и кровеносных сосудов, теряемую с возрастом из-за гликозилирования белков, а также помогал при диабетической нефропатии.

Действие этого лекарства доказывало сам принцип воздействия: без вмешательства в метаболизм глюкозы, невзирая на продолжающееся образование сшивок в белковых молекулах, удается предупредить его патологические последствия путем ликвидации нарушения post factum. (Это важная основная мысль: не вмешивайтесь в процесс, а ликвидируйте вызванные им нарушения.)

Различного рода "мусор", накапливающийся вне клеток: бета-амилоид, менее изученный транстиретин и, возможно, другие подобные вещества. Здесь опять-таки имеются успехи в "частном секторе". Сотрудники компании Elan (шт. Калифорния, США) продемонстрировали активную ликвидацию проблемы: мышам вводили вакцину против амилоидных бляшек, благодаря чему они уничтожались силами иммунной системы организма. В лабораторных экспериментах этот подход принес быстрый успех, так что недалеко было и до клинических испытаний.

Нужно также обсудить вредные накопления внутри клетки (липофусцин и т.п.). Существуют возможности ликвидации таких накоплений при помощи ферментов почвенных бактерий. (Типичный случай совершенного неспециалистом объединения достижений из далеких друг от друга областей, создающего новый подход к решению проблемы. В современном научном прогрессе это ключевой элемент, который, увы, недооценивался во многих отраслях медицины и биологии.)

Идея использования почвенных бактерий для разрушения "долгоживущих" органических субстратов не нова, но не в геронтологии и даже вообще не в медицинской биологии. Она предлагалась для очистки окружающей среды и известна под названием биоремедиации (биооздоровления). Среди геронтологов никто о ней и не слышал, не говоря уж о ее медико-биологическом применении.

К списку проявлений физиологического старения на клеточном уровне необходимо добавить старение самих клеток. Физиологическим старением (англ., senescence) на клеточном уровне называют состояние, когда клеточный рост останавливается и клетка начинает производить химические сигналы, опасные для ее окружения. Теоретически, по меньшей мере, есть различные способы справиться с клеточным старением, хотя у меня нет уверенности относительно результативности того или иного из них.

В стареющих клетках на поверхности образуются специфические белки, которые делают их мишенью для избирательного разрушения. Если выявить разрушение/повреждение или сдвиг в экспрессии генов, закрепляющие такое состояние клетки, то можно попытаться вернуть стареющую клетку к нормальному функционированию. Несмотря на всю спекулятивность этого подхода Джуди Кампизи в Калифорнийском университете в Беркли и другие исследователи с энтузиазмом "взяли след".

Еще существенно истощение запасов неделящихся клеток, а именно сердечных и нервных, которые, погибнув, в норме не заменяются новыми, а также парадоксальное истощение ресурсов стволовых клеток, необходимых для заживления повреждений и поддержания структуры тканей. Всякому, кто читал газеты за последние годы, известно, что ведутся интенсивные научные исследования возможностей компенсации связанной с возрастом потери клеток, в том числе с помощью стволовых клеток. Так, в качестве омолаживающей терапии предлагалось введение в организм культивированных стволовых клеток; тут имеется несколько различных перспективных подходов, рассчитанных на разные условия. Один из них состоит в том, что у человека берут взрослые стволовые клетки, размножают их вне организма и затем вводят обратно.

Другой подход предполагает сбор эмбриональных стволовых клеток (которые более универсальны, чем взрослые) из плодных тканей, извлекаемых при абортах. Наиболее сложный метод - перенос ядра: уже немолодые специализированные клетки превращают в юные плюрипотентные стволовые клетки, сливая их с яйцеклетками с помощью электрического импульса. В опытах на животных показано, что такие клетки можно использовать для лечения заболеваний и травм, связанных со старением, и есть все основания ожидать, что те же методы, разве что усовершенствованные, могли бы послужить для восполнения клеток, теряемых из-за связанного со старением упадка.

Если гериатрия терпит фиаско, поскольку профилактика лучше лечения, а геронтология - потому что наши знания о механизмах обмена веществ очень ограниченны, то не лучшей ли окажется третья, промежуточная цель? Возможно, ли ликвидировать нарушение, когда оно уже возникло (тем самым, избегая необходимости знать точный механизм его возникновения), но прежде, чем оно выйдет из-под контроля (тем самым, избегая проигрышной ситуации, в которой находится гериатрия)?

star1.jpg
Рисунок 1. Зародившийся в июне 2000 г. инженерный подход создает третий, промежуточный между геронтологическим и гериатрическим, путь борьбы со старением

Эти промежуточные цели, эти ближайшие побочные эффекты обмена веществ, накапливающиеся в организме на протяжении его жизни, все либо а) не имеют отношения к старческим патологиям (так, по-моему, можно исключить мутации, не вызывающие рак), либо б) могут быть ликвидированы или обезврежены существующими или ожидаемыми в ближайшем будущем методами. Если же, при том, что некоторые из них можно ликвидировать, а некоторые определенно безвредны или могут быть обезврежены, найдутся такие, которые ни к первым, ни ко вторым не относятся, то моя идея не сработает.

Как у любой машины, крепость живого организма определяется его слабейшим звеном, поэтому частичные меры лишь незначительно (либо вообще не) повлияют на продолжительность жизни. В табл. 1 представлено перечисление проблем и их решений, составляющих план SENS (стратегий инженерного пренебрежимого старения), как он выглядит сегодня.

Таблица 1. Семь составных частей SENS

Нарушение/Повреждение Как ликвидировать или обезвредить
Потеря и атрофия клеток Клеточная терапия
Внеклеточный "мусор" Стимуляция иммунной системы для фагоцитоза
Внеклеточные сшивки Агенты, разрушающие сшивки (ферменты и др.)
Бессмертные клетки Гены апоптоза, стимуляция иммунной системы
Мутации митохондриальной ДНК Аллотопическая экспрессия митохондриальных белков
Внутриклеточный "мусор" Трансгенные микробные ферменты
Эпимутации в ядре (канцерогенные) Делеция гена теломеразы / ALT и введение стволовых клеток

Для реального спасения жизней, т.е. для практического применения методов, перечисленных в таблице 1, придется преодолеть немало технических сложностей. Ликвидация накапливающихся нарушений, восстановление поврежденных структур и механизмов (или, в случае мутаций митохондриальной ДНК, их избегание) - это наилучший "третий путь" между геронтологическим и гериатрическим подходами.

В нем используется слабое звено в цепи событий, ведущей от метаболических изменений к патологическим - стадия старения достаточно ранняя, чтобы исключалось нисходящее развитие, из-за которого гериатрический подход априори бесперспективен, но достаточно поздняя, чтобы не вникать в сложности метаболизма, из-за которых бесперспективен превентивный геронтологический подход.

В инженерном деле вполне обычно разрабатывать технологию прежде достижения полного теоретического понимания лежащих в ее основе физических явлений и процессов. Инженеры на практике использовали электричество, сверхпроводимость и даже ядерную энергию (в виде бомбы) задолго до того, как получили связное теоретическое объяснение взятых на вооружение сил природы. В медицине и то не редкость, когда эффективное применение средств лечения намного опережает представление о механизме их действия.

Салицилаты из ивовой коры уже не одну сотню лет используются как противовоспалительное средство, а не так давно сотрудник фирмы Bayer Феликс Хоффман сумел модифицировать природные соединения так, что они стали приятными на вкус и менее раздражающими для желудка. Однако на молекулярном уровне действие нового чудесного лекарства (аспирина) стало понятным лишь 70 лет спустя. Конечно, когда молекулярные механизмы лекарственного воздействия - ключевые ферменты, гены и проч. - известны, открываются возможности создания более эффективных препаратов, но такой уровень знаний не является необходимым для того, чтобы начать разработку эффективного лечения.

Но, приняв новую точку зрения, вы увидите реальность всего плана и путь вперед станет ясен. Вы прекратите считать старение сложной нерешаемой теоретической проблемой и включитесь в лобовую атаку - решение инженерной задачи. Формулировка "инженерное пренебрежимо малое старение", которую я небрежно употребил экспромтом, вдруг явила себя наиболее точным из возможных описаний предстоящей задачи.

Собственно, о борьбе со старением можно рассуждать в терминах, аналогичных тому, как говорят о предотвращении старения других физических систем - зданий или автомобилей. Почти все живые организмы в силу закономерностей эволюции не способны жить неограниченно долго, не старея: мутации в генах, обеспечивающих нестарение, не уничтожались бы путем отбора при гибели нестареющего индивида через какое-то время от нападения хищника или иных обстоятельств.

Аналогично, автомобили конструируются так, чтобы удовлетворять противоречащим друг другу требованиям - долгой службы, с одной стороны, и не слишком высокой стоимости, с другой; в результате достигается устраивающий потребителя компромиссный вариант. Таким образом, человеческий организм, как и созданные людьми машины, сконструирован так, чтобы выживать в течение какого-то биологического "гарантийного срока": он обладает достаточной прочностью и способностью к саморемонту, чтобы функционировать наилучшим образом столько времени, сколько реально возможно выжить в условиях дикой природы, но не более того.

Но, конечно, у самого обладателя автомобиля - или человеческого тела -могут быть совсем другие приоритеты, нежели у автомобильных компаний или "эгоистичных" генов. Владелец машины, который хочет, чтобы она служила намного дольше, чем обычно имеют в виду производители дешевых автомобилей, может поступить двояко. Можно просто приобрести модель получше, скажем, Volvo вместо Chevy Cavalier. Этот подход, конечно, неприменим к человеку, располагающему лишь теми генами, с которыми появился на свет. Да и Volvo в конце концов ломается, хотя и на несколько лет позже более дешевой марки.

Поэтому, если нужно удержать автомобиль на ходу дольше отпущенного ему срока службы, выбирается другой подход - текущая починка и замена того, что ломается. Будь то бедный трудяга, вынужденный поддерживать жизнь в своем стареньком "запорожце", потому что на другую машину у него уже никогда не будет денег, или богатый коллекционер, реанимирующий старинный роллс-ройс из любви к искусству - при должном уходе возможно сохранять машину "жизнеспособной" более или менее продолжительное время.

При этом автомобиль не надо хранить "в ватке" - в каком-нибудь специально оборудованном гараже или заправлять какими-то новейшими суперкачественными сортами бензина. Все, что требуется - это по мере надобности чинить или заменять изношенные и сломавшиеся детали. И в этом можно увидеть поразительную аналогию с человеческим организмом на всех уровнях - клеточном, тканевом, органном.

Ди Грей Обри
Похожие статьи
показать еще