О противошумах и сенсибилизации слуха

03 Июня в 11:55 981 0


В вопросе о средствах защиты организма против нежелательного звукового раздражения и детонационной травмы необходимо руководствоваться следующими соображениями. 

Как известно, у человека уши всегда открыты, т. е. всегда готовы для восприятия звука. Однако внутренние свойства слухового аппарата позволяют ему, смотря по надобности, или выполнять «настораживающую» функцию, т. е. приходить в тонизированное состояние, помогающее более тонкой передаче звуков, или же, наоборот, впадать в более ригидное состояние, бронирующее от звуковой вредности. Этим двояким свойством пробуют объяснить известное явление, когда внезапный сильный звук может оглушить наше ухо; но если тот же звук ожидался заранее, то он не производит оглушающего действия (эхо осуществляется игрой барабанных мышц). Если все это и верно, то, с другой стороны, нельзя приписывать действию настораживающего механизма слишком большого значения, все равно — произвольное ли оно или рефлекторное, так как его одного далеко не хватает, чтобы защититься от таких сильных раздражителей, как например, звуки современных артиллерийских орудий. 

Физиологическое свойство органа слуха, так называемая адаптация, присущая, по-видимому, не перципирующим окончаниям слухового нерва, а скорее слуховым центрам, может, конечно, играть некоторую роль в приспособляемости к сильным и длительным звукам. Благодаря адаптации последующие звуки уже не вызывают той субъективной силы ощущения, какую имели предыдущие, и, таким образом, осуществляется автоматическая бронировка (в смысле уменьшения громкости звуков). 

К ряду процессов, обусловливающих такую бронировку (правда, ценой известной степени инвалидности уха), относятся разнообразные болезненные формы, в результате которых органы звукопроводимости грубеют, нервный аппарат тоже теряет свою тонкость, и ухо начинает слабее реагировать, в частности и на сверхзвуки. Этим объясняют привыкание к звукам выстрелов, к производственным и другим шумам. Вопрос о том, является ли подобная защита слуха безусловной, т. е. предохраняет ли она его и от дальнейшей порчи, также еще считается спорным. Некоторые думают, что, например, страдающим хроническим отитом менее опасно работать в шумных цехах, чем здоровым. Как бы то ни было, ушная инвалидность может служить только случайным предохранителем от звуковой вредности и, по большей части, для бронировки слуха значения не имеет. 

С другой стороны, из повседневной практики нашей жизни известно, что человек может, несмотря на свои открытые, следовательно, постоянно готовые к действию, уши, «слушать», но не «слышать». Когда внимание чем-нибудь отвлекается, то наступает так называемая психическая глухота, т. е. перерыв проводимости между первичным проекционным центром слуха и ассоциационными центрами, или же, иначе говоря, между «внешним» бессознательным слухом и «внутренним» слухом (сознательным). Это торможение возможно, конечно, только при сравнительно слабых звуках. 

Наиболее практическими действительным способом для звуковой изоляции считалось закрывание ушей руками, причем менее надежным считают зажимание ладонями, а более надежным — вдавливание козелка в отверстие наружного слухового прохода пальцем или же затыкание пальцем этого отверстия непосредственно; палец рекомендовалось смачивать водой или слюной для обеспечения герметичности. Такого рода сурдина применялась издавна, да и теперь она еще в ходу, например, при исследовании слуха. При самых низких камертонных звуках басовой зоны этой сурдины не требуется, так как такие звуки обычно имеют столь малую громкость, что если и доносятся до противоположного, не исследуемого уха, то лишь в степени, лежащей ниже порога ощущения. 

С другой стороны, при высоких звуках дискантовой зоны и ультрамузыкальных пронзительность их делает сурдину бесцельной; звуки попадают и в закрытое ухо, и если мы все-таки применяем указанный прием, то имеем в виду сравнительную оценку того и другого уха в неравных условиях (например, при определении порога чувствительности относительно мало пораженного уха по расстоянию: открытое исследуемое ухо различает шепот, положим, на 6 м; другое же, закрытое, плохо слышащее ухо не может на этом расстоянии ощущать звуков шепота, следовательно, в этом примере острота слуха исследуемого уха как будто определяется в точности). 

Наоборот, если подозревают в исследуемом ухе сильную степень глухоты, то закрывание другого, здорового уха не гарантирует от ошибок, потому что «пунктум ремотум» больного уха находится близко от головы исследуемого и звуки с такого расстояния проникают в здоровое, несмотря на применение сурдины. Потребность в особом заглушителе при этой комбинации явилась после того, как стали обращать особое внимание на диагностику полной односторонней глухоты. Прибор Барани делает возможным одновременно и герметическое закрытие, и звуковое оглушение того уха, в которое он вставлен, чем практически достигается полная временная односторонняя глухота. 

Закрывание уха только что указанными приемами неудобно тем, что делает несвободными руки. Вата применялась артиллеристами для защиты от детонаций и при акуметрических опытах в клиниках, но оказалась материалом мало надежным, так как им трудно обеспечить герметичность закрытия наружного слухового прохода; кроме того, вата легко выпадает, комкается, вообще не имеет надлежащей пластичности и сама по себе — вещество пористое, пропускающее воздух. 

Второй старинный прием артиллеристов — открывание рта — служит преимущественно для гарантии целости барабанной перепонки; смысл этой меры состоит в том, чтобы не допустить одностороннего давления на барабанную перепонку; считалось, что открытый рот уравновешивает давление, так как позволяет волне давления проникнуть в барабанную полость через евстахиеву трубу и, следовательно, помешать вредному одностороннему втяжению барабанной перепонки. Теоретически такой прием у здоровых людей представляется мало попятным, так как наружное давление доходит до носоглоточного устья евстахиевой трубы и через носовую полость. Но для случаев, когда имеется закупорка носа от какой-либо причины, открывание рта может быть оправдано, тем более что в тот момент, когда раскрывается рот, может происходить синхроничное сокращение мускулатуры трубы или барабанной полости. 

Если впервые подвергать свое ничем не защищенное ухо действию сверхзвуков, например, находиться поблизости стреляющего артиллерийского орудия, то испытывается в большей или меньшей степени неприятное чувство, которое можно охарактеризовать как резкое оглушение, связанное с болью; одновременно ощущается напор воздушной волны, общее сотрясение, передающееся окружающей средой, в том числе и почвой; некоторое время после выстрела в ушах остается звон, также более или менее неприятный и постепенно затихающий. 

Относительная сила всех этих реакций в значительной степени колеблется, смотря по физическим условиям стрельбы, следовательно, зависит от калибра и других качеств орудия, способа его применения (под каким углом производится стрельба, где установлено орудие — в каземате, башне, окопе и т. д., какие выстрелы — холостые или со снарядом, уменьшенным зарядом или полным). Представляется небезразличной, так сказать, «этиология» стрельной волны (различают волну дульную и баллистическую). Но для вопроса защиты ушей происхождение волны не играет большой роли, важнее — общий результат тех возмущений среды, который действует на организм как нечто целое. Для нашего уха безразлично, была ли вызвана та или другая волна от полета снаряда или, допустим, от дрожания самих стенок дула орудия, но небезразличен характер (сила, период, тембр) всей совокупности вызванных выстрелом колебаний. 

Некоторые малые калибры неожиданно оказывались чрезвычайно резко бьющими, в то время как крупнокалиберные имели сравнительно мягкий звук. Плохой «ушной» репутацией пользуются зенитные орудия; репетирующая стрельба неприятнее, чем одиночные выстрелы. 

Несмотря на только что упомянутую особенность физиологического действия выстрелов, борьбу с ними можно свести к упрощенной схеме, по которой проектируется устройство «противошумов», а именно: действие одиночного выстрела проявляет себя в трех реакциях — вибраторной, болевой и бароакустической. Первая сводится к ощущению сотрясения тела. Болевая реакция зависит от раздражения окончаний чувствительных нервов уха. Наконец, акустическая реакция — оглушение и звон — происходит от специфической звуковой и баротравмы этого органа. При повторном действии выстрелов даже и относительно слабая реакция может кумулировать, и тогда нередко встречается более или менее стойкая втянутостъ барабанных перепонок (зависящая от контрактуры мышцы, натягивающей барабанную перепонку), долго длящееся оглушение, длительно существующий шум в ушах, а иногда и связанная с этим состоянием нервная депрессия. В известной части случаев, как сказано, развивается, наоборот, как бы тренировка слухового аппарата, и он реагирует на повторную стрельбу слабее. 

Универсальный способ защиты от шумов должен был бы осуществлять полную забронированность тела от них слоем звуконепроницаемого вещества, который, однако, исключает возможность пользоваться слухом как сигнализаторным аппаратом. Для этого по крайней мере было бы нужно поместиться в закрытую со всех сторон кабину, построенную из соответственного материала. 

Так как подобные приспособления слишком громоздки, то практика требует компромисса в виде менее совершенной сурдины. Первым приближением к идеалу можно считать противошум, построенный по типу шлема или головной повязки, закрывающей часть головы, примыкающую к ушам. Смысл его заключается в блокировании не только наружного слухового прохода, но и соседней с ним территории, через которую звуки тоже могут проникать внутрь и действовать на барабанную перепонку и глубже лежащие части. К такого рода противошумам относятся первоначальный тип, выработанный клиникой автора, или же типы авиационных противошумов (подшлемники с карманами для мешочков с звукопоглощающей массой — Куликовского и др.). 

Герметизация наружных слуховых проходов предложенным нами противошумом в виде повязки гарантирует ухо от повреждений при детонации. Второе приближение — это герметическая закупорка одних только наружных слуховых проходов; хотя при этом звуки проникают во внутреннее ухо и по другим путям, но все-таки значительная их часть, идущая через наружный слуховой проход, тормозится; следовательно, этим мы заметно ослабляем акустическое воздействие и, кроме того, почти наверняка гарантируем барабанную полость от резкого колебания воздушного давления при детонациях. 


Такая цель достигается весьма разнообразными приемами: если руки ничего другого не должны делать, то, как говорилось выше, можно закрыть свои уши герметично пальцами, но если необходимо руки иметь свободными, ушное отверстие закупоривается различными приспособлениями, различающимися по форме, твердости материала, строению и вспомогательным частям (ободки, рукоятка и пр., см. рис. 1). 

Различные типы малых противошумов: 1 — двойной резиновый барьер; 2 —шарик с петелькой; 3 — шарик с якорем; 4 — мягкая пневматическая втулка; 5 —парафиновый ватничек; 6 —мягкие втулки с вязкой массой и деревянным щитком Калмыкова.
Рис. 1. Различные типы малых противошумов: 
1 — двойной резиновый барьер; 
2 — шарик с петелькой; 
3 — шарик с якорем; 
4 — мягкая пневматическая втулка; 
5 —парафиновый ватничек; 
6 —мягкие втулки с вязкой массой и деревянным щитком Калмыкова.

Для определения звуконепроницаемости различных материалов исследуют в особых звукоизоляционных камерах ослабление громкости звука при прохождении его через слой из различных веществ. Относящиеся сюда числовые данные приводятся в таблице П. И. Трифонова, Пейзера и на диаграмме И. Я. Борщевского. 

Анализ этих данных убеждает нас в том, что, комбинируя разные материалы и их форму, можно добиться большей или меньшей сурдины, но это еще не гарантирует практичности их применения, так как ряд помех изменяемость просвета наружного слухового прохода, скользкость его стенок, индивидуальные анатомические колебания и, наконец, изменяемость самой закупоривающей массы, не обеспечивают герметической закупорки. Кроме того, необходима известная гигиеничность против о шумов, которые, должны быть стерильны, не раздражать кожу прохода механически или химически не пачкать лицо, легко вводиться и извлекаться самими носящими их. При таком разнообразии свойств трудно их совместить в одном типе противошума. 

Третьим приближением можно считать ту группу, способов сурдины, которая предусматривает двойное действие заглушителей — герметичности в момент выстрела .(или вообще сверхзвука) и отсутствия этой герметичности в те моменты, когда нужно что-нибудь выслушивать (например, слышать команду). Для такого двойного действия пробовали придавать противошумам сложное устройство, например, снабжали их каналом с клапаном. Звуки слабого давления проходили беспрепятственно, при сильном же ударе воздушной волны клапан должен был захлопываться, чтобы получить герметический барьер. 

В противоположность упомянутой только что системе, в других противошумах составной частью являлось сито со столь малыми дырочками, что через них не проходят мощные инфразвуковые волны, но проходят (по крайней мере, в теории) обычные полезный и безопасные звуки. Мы думаем, однако, что той же цели достигает и более простое устройство: можно так рассчитать диаметр канала, чтобы образовалось нечто вроде воздушного барьера. Сильное апериодическое воздушное давление не успевает пройти через узенький канал внутрь уха, в то время как частые, малые колебания, при наиболее существенных для слуховой функции звуках, проходят более свободно. Такой канализированный против о шум гарантирует постепенное выравнивание давления, что дает известное преимущество при борьбе с шумами в авиации (при подъемах на значительную высоту и соответственных снижениях). 

По данным наших опытов, противошумы последней группы должны представлять по своим свойствам середину между крайностями, что наиболее практично. Следовательно, тип их должен быть полу жесткий (жесткий слишком раздражает стенки наружного слухового прохода, мягкий труднее вставляется и не столь надежен по герметичности); форма должна соответствовать углублениям хрящевой части прохода; необходим наружный раструб, благодаря которому сильная воздушная волна может вдавливать прибор в глубину прохода и содействовать его более плотному прилеганию. 

Луковица прибора должна отвинчиваться для более легкой чистки его, так как канальцы могут загрязняться ушной серой. На луковицу насаживается кусочек резиновой трубки для мягкости и эластичности и для увеличения диаметра (при широком слуховом проходе). Прибор должен изготовляться в нескольких размерах и подгоняться под размеры наружного слухового прохода индивидуально. Приборчики должны прикрепляться шнурочками к головному убору или воротнику платья для постоянной готовности к употреблению и во избежание утери. 

Данные, полученные при массовых опытах с противошумами, говорят за то, что повязка с массой является наиболее надежным способом сурдины. Однако она больше других противошумов заглушает полезные звуки, но во всех случаях, где главный интерес сосредоточен на целости уха и слуха, она незаменима. Кроме того, при ней возможно двойное действие: при открывании рта прижатие массы плотнее и от этого заглушение сильнее; при закрывании рта действие ослабевает, но зато становится сильнее восприятие полезных звуков (команда). Приборчики, вставляемые в ухо (втулки), портативны, мало заметны, имеют достаточно заглушающее действие, пропускают полезные звуки, но иногда раздражают наружный слуховой проход, требуют подгонки, некоторой сноровки со стороны пользующегося ими, гигиенических предосторожностей (асептики), могут легко прикрепляться к головному убору и противогазу. 

Если судить по субъективным данным, т. е. данным опроса самих заинтересованных лиц, то потребность в сурдине является одной из самых насущных; если же опираться на субъективные цифры, то, согласно статистике, около 3% людей, стоявших во время стрельбы вблизи зенитных артиллерийских орудий, получало без противошумов травму барабанной перепонки. Число это нужно считать минимальным ввиду возможности незарегистрированных случаев и за счет тех людей, у которых травма уха от действия стрельбы проявит себя в дальнейшем из-за кумулирования. 

Что касается противошумов-втулок, то наличие тоненького канала в них не портит их защитных свойств по отношению к детонации, так как повышенное давление не может с достаточной быстротой пройти через эти каналы; это мнение подкрепляется, такого рода экспериментами, когда при герметизации слухового прохода повреждений не наступало, несмотря на то что барабанная полость соединялась с наружной атмосферой посредством евстахиевой трубы. Последняя является в этих случаях аналогом вышеуказанного тоненького канала.

В последнее время с разных сторон делались предложения об усовершенствовании противошумов. Но большинство из них являются вариантом уже известных раньше типов, отличаясь второстепенными деталями. Это можно было предвидеть, так как до сих пор все приемы сурдины основывались на более или менее полной герметизации наружного слухового прохода, которая осуществляется весьма разнообразными приспособлениями, но вряд ли достигает более значительных результатов, чем простая закупорка наружного слухового прохода пальцем. 

Получается впечатление, что рационализация противошумов возможна только в смысле их практического удобства, а не силы действия. Например, малые модели (типа втулок) заслуживают предпочтения вследствие своей портативности и незаметности; повязки — подшлемники с подушечками, наполняемыми вязкой массой, особенно приемлемы в авиации, так как их удобно сочетать с ношением летного шлема; пробочки из массы «пропакс» охотно применяются пассажирами гражданской авиации и т. д. Но кроме этого необходимо учитывать также и индивидуальные свойства носящих против о шумы, так как иногда тот или другой их тип оказывается неподходящим из-за особенностей наружного слухового прохода, например, при склонности к экземе, гиперестезии, большой скользкости его стенок втулки будут неудобны или же негигиеничны, и, наоборот, при сильной потливости головы вряд ли удобны повязки и подушечки. Очевидно, пока еще нельзя обойтись одной «поливалентной», т. е. пригодной для всех случаев, формой противошумов. 

Во время боевых действий широкое использование противошумов встречает препятствие в том смысле, что полезные и вредные звуки могут чередоваться без всякой определенности, часто совершенно неожиданно, и бойцы избегают закрывать свои уши чем бы то ни было, чтобы не уменьшить их настороженности. Иначе дело обстоит во время учебной стрельбы, работы на опытных полигонах и в шумных цехах заводов — везде, где участники могут рассчитать опасный для органа слуха момент и своевременно принять меры для его защиты. 

Противошумы неоднократно испытывались в лабораториях, на артиллерийских полигонах во время учебной стрельбы, в зенитных и полевых артиллерийских частях, на самолетах и на судах военно-морского флота, дотах, дзотах, на судостроительных и авиационных заводах; наблюдения производились рядом сотрудников клиники (Трифоновым, Куликовским, Засосовым, Заринским, Титовым, Калгановым, Ундрицем, А. П. Поповым, Михеловичем, Гордиенко, Языковым, Энгельманом и др.). 

Возможна ли конструкция идеального прибора-фильтра, который позволяет отсеивать все неприятные или оглушающие колебания и пропускает только полезные звуки, остается неизвестным, хотя делались попытки и в этом направлении.

Воячек В.И.
Военная отоларингология
Похожие статьи
  • 12.06.2013 5954 9
    О вестибулярной тренировке летчиков

    Возможность перевоспитать вестибулярный аппарат и другие органы, участвующие в акцелерационном чувстве, так, чтобы они были менее расхлябанными или лучше приспособляющимися к тем неестественной формы и силы раздражителям, которые столь неизбежны во время полета, значительно увеличила бы контингенты ...

    Военная отоларингология
  • 10.06.2013 2626 15
    Ушная манометрия

    Степень проходимости евстахиевой трубы определяется рядом, способов (выслушивание при продувании уха, бужирование, рентгенография, ушная манометрия), причем уже при обычной отоскопии часто удается определить ненормальность трубы; так как расстройства ее функции в первую очередь выдают себя втянутост...

    Военная отоларингология
  • 12.06.2013 1908 20
    О парашютных прыжках

    Вопрос о том, какую роль играет патофизиология вестибулярного аппарата при парашютировании, еще не вполне разработан. Теоретически нужно себе представить, что прыгающий в первые секунды после отделения от самолета двигается по некоторой кривой параболического типа, суммирующейся из двух слагаемых; о...

    Военная отоларингология
показать еще
 
Оториноларингология