Шансы врачебной техники

28 Октября в 7:11 727 0


В связи с неустойчивостью, открытостью и ранимостью человека ни одна из антропологии не обходит стороной высказывание о том, что мы одновременно живем в согласии с природой и вопреки ей, что природа дана нам и отобрана у нас, и что мы принимаем ее и в то же время стараемся победить, к тому же исправить и улучшить, чтобы с помощью нашего искусства создать «вторую натуру», дополнить ею природу или заменить ее с целью сохранить для себя необходимую основу существования и жизненное пространство, используя при этом технологии, организации и институты. Клейст выразил это требование развития человека в непревзойденном поэтическом «Театре марионеток».

Подобное относится и к медицине. Итак, если в настоящее время говорят о системе пациент — врач — машина (Patient-Arzt-Maschine-System, PAMS)\ то не имеется в виду ничего особенного или достойного критики. Еще с тех пор, как медицина стала более или менее чистым ремеслом, такие технические приспособления, как скальпель или применение «яда», рассматривались как «удлинение» руки лечащего врача, будь то связующее звено в отношениях врача — пациента — родственника, или выражением врачебного искусства.

У древних греков выражение «техника» было производным от орудий труда строителей и синонимом слова «искусство». Техническое умение этого искусства может только становиться все лучше в своей действенности, причем более сильные средства вытесняют более слабые — с целью максимализации и усовершенствования. Из технического умения не может получиться ничего иного, оно должно быть безупречным и становиться совершеннее.

Динамика, обусловленная этим развитием техники, благотворна, спасает жизнь, приносит облегчение, освобождает от принуждения и увеличивает свободу наших действий. Она является двигателем прогресса во многих направлениях. Технические новшества не только заменяют незнание знанием. В значительно большей мере техника является также «естественным» противником в игре за соответствующую мораль: техника все больше раздвигает границы дозволенного; место «мы всегда так поступали» постепенно занимает «давайте сделаем на сей раз иначе, и, смотри-ка, дело пошло». В этом развитии в течение столетий было мало опасного.

По крайней мере, опасности удавалось контролировать до тех пор, пока технические средства изначально обладали служебными, ограниченными возможностями, наглядными, очевидными качествами, от них не требовалось особой сознательности. Как технические средства они должны были ограничиваться конкретной целью их применения, как, например, уже упомянутые в связи с понятием совести рамки врачебных действий: я предоставляю себя тебе взаимообразно, а там, где этого недостаточно, я добавляю — как подмену подмены — то, что имею, мое техническое умение — и то, только до тех пор, пока твоя беда не утихнет. Короче: я служу тебе и твоей жизни сам, используя мое умение.

До тех пор, пока обозначенные рамки достаточно приемлемы, сравнение консервативно-охранительной морали с либерально-взрывной техникой позволяло найти равновесие, полезное для развития культуры, как это выразил Новалис, сам технически образованный человек, в определении, вынесенном в эпиграф настоящей подглавы.

Два качественных скачка развития, произошедшие в результате эскалации концентрации власти в области техники, привели к тому, что поддержание этого равновесия не то чтобы стало совсем невозможным, но существенно затруднило его. Во-первых, приходится говорить о том, что первоначальная связь техники с практикой ремесленного опыта еще в XVII столетии начала подменяться современным ей научным мышлением. К этому процессу относилось принятие решения в каждом отдельном случае и подведение его под общие законы, которые выделяют абстрактные понятия, отдельные причинные отношения, перемещают отдельные частные проявления действительности из области интересов предмета в область методов их познания и освоения.



Научно обоснованное применение технических средств обретает систематизированный, общедоступный, конструктивно-производительный характер и тем самым является новым приобретением для практики. Поэтому новая практика склонна не зависеть от возможностей, предоставляемых природой, а овладевать природой, позднее — и жизнью, вплоть до создания «искусственной действительности».

Если возрастает соблазн признать, что техника уже не служит удовлетворению потребности, а превратилась в самоцель, то балансирование между техникой и моралью становится еще более трудным делом вследствие следующего совмещения, а именно — совмещения, с одной стороны, науки и техники, а с другой стороны, из-за перехода от добывания средств к существованию до освобождающей рыночной экономики, вплоть до ее слияния в единый, всеохватывающий общественный центр власти вообще. Если на сегодняшний день наука уже стала первым производственным фактором экономики, то за этим неотвратимо следуют синергии «в интересах дела», так как если технические средства не могут ничего иного, как только совершенствоваться, то и рыночная экономика по аналогии обречена на экспансию во все новых областях жизни, колонизацию новых рынков.

При этом для экономики не составляет труда определить, какие свои потребности люди сами считают необходимыми удовлетворить в первую очередь, и тем самым стать рупором демократической общественности. Чем больше прогресс рационализации в технике и науке может быть пересчитан на возможности рынка и прибыли, тем более тождественными будут интересы техники, науки и экономики в развенчании все еще нерационального «остатка» мира, то есть в ликвидации всей амбивалентности, всего противоречивого, неприемлемого, качеств, не поддающихся квалифицированию; в присвоении всего Чуждого и Другого; в превращении всего внешнего в системноимманентное и тем самым в приручение или уничтожение как нерационального этики, философии и религии.

Может случиться и так, что изменение последовательности в обратном направлении сделает новый технический продукт пригодным для рынка, потребность в нем будет пробуждена и останется надолго. То обстоятельство, что именно попытка разрушить все амбивалентности ведет только к их нарастанию, а борьба за самоопределение приводит к формированию новых зависимостей, и что техника, избыточная для решения одной проблемы, может стать экономически невыгодной, говорит естественно о том, что — как это постоянно было в истории человечества — сами опасности содержат ростки восстановления нового равновесия, к чему мы вернемся в конце этой главы.

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9804 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7583 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6052 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине