Самоограничение врача с позиции Другого

27 Октября в 5:56 492 0


Последствием избытка всех тех хороших вещей, которые может предложить современная медицина, становится то, что она уже сегодня принципиально недоступна <...> а система здравоохранения — ненасытна.
Карстенсен (М. Carstensen)

Обращенные к врачу требования проявлять заботу, ответственность, готовность предоставить себя в распоряжение Другого, Последнего, Третьего, общины влекут за собой следующее сверхтребование. Ничто не может быть ближе к сущности врача, чем его способность к самоограничению внутренней и внешней свободы: все грани моего мышления, моих поступков и моей принадлежности к системе должны быть направлены мною как врачом к единственной цели — сделать мое присутствие избыточным. В этом заключается утешение для меня самого, ведь не зря мы в предыдущих главах постоянно подчеркивали, что основные идеи нашей позиции полностью принципиально невыполнимы и могут быть реализованы лишь ограниченно — через самоограничение.

Я могу выполнять предъявляемые мне требования только иногда, когда у меня хватает сил, когда это особенно важно, например, в течение нескольких часов, минут или даже секунд моего реального рабочего времени. Но подспудно они всегда должны присутствовать в моем сознании.

В этой главе речь пойдет главным образом о внешних сторонах, о ведомственных обязанностях врачебной деятельности, хотя и здесь есть место самоограничению и «готовности к разоружению», связанным с внутренними установками. Для начала нужно отметить, что, в отличие от большинства других профессий, «врач не может предъявить никакого <...> продукта своей деятельности. Здоровье пациента в данном контексте не может считаться таковым. Хотя, естественно, оно составляет цель деятельности врача, но „не создается им"». Таким образом, самоограничение необходимо уже при разделении понятий «здоровье» и «болезнь», потому что спектр расстройств самочувствия постоянно расширяется и для каждого из них медицине приходится давать ответ — «болен или здоров».

Поэтому некоторым людям, которые приходят ко мне на прием в первый раз, я мог бы объяснить, что с их проблемой лучше их самих никто не справится; других я направил бы за помощью к членам семьи и друзьям; некоторым посоветовал бы обратиться к психологу, к священнику, в группу самопомощи или в одно из подходящих объединений, кому-то, возможно, назначил бы в качестве поддержки лекарственный препарат или постарался оказать помощь в получении жилья или рабочего места. В любом случае, именно эти люди составили бы большую часть моей клиентуры, которой я мог бы помочь за счет времени и экономических возможностей, которыми располагаю.

Если сегодня здоровье из средства жизни превращается в ее цель, в высшую общественную ценность, в «повседневную религию» людей, если по этой причине любое отклонение от полного благополучия в самочувствии может быть истолковано как возможное заболевание, как могу я, вопреки собственным интересам, противостоять этому потоку ожиданий излечения, учитывая хотя бы то, что даже больничные кассы стали называть себя кассами здоровья, а больницы желают называться центрами здоровья?

Ведь люди сами хотят, чтобы я их себе «присвоил»! Даже тогда, когда я при диагностике на вполне законном основании превращаю обратившегося ко мне человека в «моего пациента», мое поведение должно быть направлено на то, чтобы он как можно скорее выздоровел и затем исчез, притом — в идеале — с таким эффектом, чтобы он вообще больше не вернулся, что, разумеется, противоречит производственно-экономической точке зрения. Таким образом, мое стремление к самоограничению уже с самого начала стоит перед неразрешимой альтернативой, заключенной в императиве экономического роста.



То, что справедливо для одного врача, касается и медицины в целом. Она всегда должна действовать так, чтобы стать ненужной. Но не только через борьбу с заболеваниями, согласно утопической теории всеобщей профилактики, — медицина должна исчезнуть после того, как с ее помощью в один прекрасный день все болезни окончательно исчезнут и более не будут возникать. Так, мы ежедневно читаем в публикациях об успехах на этом пути к идеальной цели.

Действительность же преподносит нечто совсем иное и кажется, что медицина продвигается в противоположном направлении — не в направлении самоограничения, а в сторону своей безграничной, бесконечной незаменимости. И это влияние — помимо описанной выше экспансии власти медицины, включающей в свою компетенцию все более широкий круг отклонений от нормального самочувствия, — распространяется, по меньшей мере, на трех уровнях. Точно так же научно-технический прогресс в медицине является аккумулятивным процессом, устраняющим границы.

Ежедневно появляются новые и более совершенные знания — эмпирически уточненные результаты исследований и теоретические модели, изобретаются и совершенствуются новые препараты, инструменты и аппаратура для борьбы с заболеваниями и их предотвращением. При этом медицина не отказывается от старых и худших препаратов и аппаратуры. «Период полураспада» нововведений, как правило, отнюдь не долог, что можно было бы ожидать от содержательного, существенного прогресса, а наоборот, весьма невелик, в связи с чем непредвиденные побочные явления быстрее становятся заметными и дают повод для дальнейшей экспансии в создании новых препаратов, аппаратуры и для проведения новых исследований.

Если на научно-теоретическом уровне это может быть в какой-то мере объяснимо безудержной рефлексивностью общества Новейшего времени, то на втором, социологическом, уровне прогрессирующая институализация медицины характеризуется схожим стремлением к экспансии. Клиники, частные практики или другие медицинские учреждения не могут существовать иначе, кроме как постоянно расширяя спектр услуг и повышая их качество. Поэтому экспансия оказывается, как правило, не только количественной; они вынуждены постоянно дифференцироваться, становится на путь бесконечной спирали все более узкой специализации.

Поэтому в каждом учреждении равновесие между целями, приносящими пользу пациенту и приносящими пользу самому учреждению, все чаще сдвигается в сторону последних. Учреждения все больше существуют для самих себя. А о самоограничении, или, лучше сказать, о деинституализации, нет и речи. Этот сметающий границы процесс не может быть приостановлен, что бывало прежде, например, после войн, которые, несмотря на все беды, имели одну положительную сторону — система учреждений одним ударом оказывалась разрушенной до основания и ее необходимо было восстанавливать, начиная с малого.

Так как мы теперь не можем и не хотим допустить войны, то уже должен сформироваться единый взгляд всех членов общества, который позволил бы прийти к заключению о необходимости искусственно вернуть здравоохранение немного назад, чтобы иметь смелость начать с нуля. Предположительно именно об этом размышляет Губер (Huber), когда призывает к «культурной революции медицины», которая в дальнейшем должна бы развиваться как «перманентная революция». Но кто мог бы осуществить это намерение в интересах Целого, если тогда он сам рискует оказаться лишним? Ведь меньшей ценой это осуществить не удастся.

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9910 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7621 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6133 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине