Практический стиль врача в обращении с технической продукцией

28 Октября в 8:19 828 0


Практический стиль врача в обращении с технической продукцией

В рамках такого основного приема, необходимого для правильной ориентации, мы постепенно приходим к практическому стилю в обращении врача с технической продукцией независимо от того, будет ли это синтезированное лекарственное средство, диагностический аппарат или генетическое вмешательство. Речь идет о том, как я могу использовать возможности техники на благо пациента и уменьшить риск, который она представляет, или — как я должен разграничить ее возможность, завладевающую природой человека и действие, сходное с природными средствами.

Так же как к человеку, врач должен относиться к технике как к Чуждой, то есть представляющей опасность, которой он и сам может подвергнуться и поэтому должен испытать ее на себе — страховки всегда только вторичны. Даже в том случае, если я воспользуюсь «эвристичеким страхом» Йонаса, то при встрече с новой, незнакомой мне техникой снова окажусь в положении Чужого. Я не могу знать, на что способно техническое искусство и что оно со своим умением может сделать с моим пациентом и со мной. Было бы ошибочным считать, что полная безопасность вообще может быть достигнута, потому что даже если опасность вмешательства кажется настолько невероятной, что мне не хочется обременять ею пациента, она все же остается возможной.

В той же мере моя стыдливая покорность, относящаяся к моему умению, соответствует моей основной позиции. Я постоянно нахожусь в долгу у Другого, ради которого стараюсь, которому представляю себя в распоряжение. Долг порождает стыд. Здесь я нуждаюсь в защите, поскольку редко могу отказаться от применения новой техники, так как не знаю, какого блага могу незаконно лишить моего пациента. Скорее всего мне следовало бы выждать время полураспада энтузиазма, но и это не всегда оказывается для меня возможным. Все это ничего не меняет в принуждении обдуманно и практически подвергнуть себя, а вместе со мной и пациента действию чуждой нам новой техники, а предпосылка к этому — присвоить действие этой техники себе.

Отступление о «распоряжениях пациентов»

В своих распоряжениях пациент согласно своему желанию и своей воле разрешает или запрещает врачу применение определенного технического средства в умозрительной ситуации в будущем. С одной стороны, эти распоряжения вполне укладываются в рамки права самоопределения пациента, гарантированного Конституцией. Их следует приветствовать и поддерживать.

С другой стороны, они могут повлечь за собой результат, противоположный ожидаемому. В связи с тем, что отношения врач — пациент — родственник представляют из себя смесь договора и доверия, пациент говорит в своем распоряжении в рамках доверительной, а не договорной части этих отношений. Он не хотел бы, чтобы врач в случае чрезвычайных обстоятельств брал на себя ответственность, так как не верит, что врач при этом не будет прислушиваться к подаваемым им, пациентом, сигналам, слушаться его, быть ему послушным.

Очевидно, что истории об успехах врачей, преподносимые средствами массовой информации, заставляют население забыть о том, что врачи не могут избежать и ошибок. Кроме того, воодушевление, с которым приветствуются распоряжения врачебных объединений, является показателем склонности переносить ответственность врача на пациента во имя его права самоопределения. Далее, как доказано эмпирически, пожелания пациентов в те дни, когда они чувствуют себя здоровыми, превращаются в свою противоположность в случае серьезных изменений состояния. Поэтому существует опасность, что пациент, таким образом, может отказаться от своих прежних представлений — дальнейшее подтверждение того, что желание и благо не должны совпадать.

Недоверие к своей ответственности, так же как самоограничение и ориентированность на добро, способны настолько стеснить врача в его умении слушать, неограниченной свободе его моральной идентичности, настолько раздражать его, что повысят нормальную планку его способности принимать решения до страха перед страхом, и он начнет совершать больше ошибок, чем допускал обычно, и вообще будет больше думать о том, как застраховать себя, а не о готовности свободно и открыто признать свою ошибку или вину перед пациентом.



Эти мудреные, но очень существенные для основной позиции врача связи, кажется, никак не замечаются населением, потому что вопреки любой рекламе остается невысоким и практически незначительным число людей, которые стремятся защититься от врачебного произвола с помощью собственных распоряжений (независимо от уважительности мотивов). Вывод: для меня как врача все распоряжения, исходящие от больного, должны быть такими же ценными и значимыми для принятия решения сигналами, как и другие сигналы, которые я получаю от него или о нем.

Но никогда и ни при каких условиях я не могу связать себя выполнением определенного распоряжения, если не хочу предать себя как врача, так как должен оставаться только ответственным и готовым признать свою вину. Или, обобщая: как врач я должен одновременно работать над тем, чтобы распоряжения больного были лучше сформулированы и чтобы они вообще оказались излишними.

Техника нуждается в ограничении и должна быть связана показаниями к применению для уравновешивания ее тенденции к экспансии

Если я доверюсь технике, то должен так досконально изучить ее, чтобы полностью овладеть ею, чтобы с ее же помощью превратить ее во вспомогательное средство и в то же время настолько освободиться от нее, чтобы быть способным свободно решать, как и когда я буду ее применять или не стану применять вовсе. Тогда для врача пригодно правило: «тот, кто лучше "владеет" своим умением, обладает тем большей свободой в использовании этого умения». Тогда возможности техники оказываются в известной мере контролируемыми, связанными с неумолимыми строгими «показаниями», направленными на благо пациента.

Техника нуждается в очеловечивании, так как она только целесообразна или нецелесообразна, но ни человечна, ни античеловечна

Для этого мне необходима антропологическая модель. Если техника — от простейшего орудия, каменного топора, до атомной и генной инженерии — не применяется для уничтожения людей, то может послужить их разгрузке от зависимости от природы и собственного тела, освобождения от состояния «неустановленного животного», освобождению от «переизбытка желаний» в лечебных учреждениях, короче говоря, в разгрузке от нагрузок и в освобождении от страданий. Это давление груза и страданий техника в принципе может увеличивать до бесконечности.

Здесь, кажется, в зависимости от исторической ситуации и характеристики человека, должно иметься оптимальное решение, по ту сторону которого очеловечивающее действие техники переходит в обесчеловечивающее. Поиски этой меры, определяющей пользу для человека, сопоставляются в настоящее время с вопросом о том, какое количество страданий, нагрузок, несовершенства мы примем на себя, свое здоровье и природу, а в случае необходимости готовы защищать от власти промышленного картеля, потому что мы видим угрозу своему существованию как людей, потому что здоровье стало полностью имманентным и самоцелью, а не «самозабвенно забытым нами и напрочь отданным Другим»; потому что, может быть, слишком мало или слишком много сдерживающих установлений; потому что самоопределение не может быть впредь заменено определением со стороны; потому, что разгрузка от груза — как и от обременительного существования — может лишить человека собственного веса, а тем самым и значения; потому что вместе со способностью страдать исчезает и способность создавать отношения и способность любить; потому что тогда облик Другого не имеет своего центра тяжести вне себя, «не от мира сего» и поэтому отношение к нему Другого становится системообразующим и тем самым оказывается утраченным. Все эти тенденции, которые, как правило, компенсируются новыми зависимостями от специалистов, склоняют Бёме — чтобы упомянуть это хотя бы в качестве примера — к призыву возобновить нагрузки, составляющие напряженность жизненного пути, и к требованию ввести в Конституцию закон о «праве на индивидуальность и несовершенство». Йонас дополняет это положение своим предложением «конституционной защиты основных обязанностей целого по отношению к будущему <...> Запрещено все, что однозначно не разрешено».

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9804 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7583 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6052 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине