Ответственность врача перед общиной. О имущих, имеющих рабочее место

27 Октября в 5:50 503 0


Теперь о сверхпривилегированных, мобильных, гибких, способных приобрести специальность, имущих, имеющих рабочее место. Они обладают (в смысле самопонимания и самоосуществления) своим Я или ищут его, ограничивая себя тем самым. Как мы уже видели в изложенных выше взглядах Сеннетта и Шульце, последнее наблюдается тем чаще, чем меньше условия труда, носящие характер кратковременной или проектной работы, позволяют человеку ставить перед собой долгосрочные профессиональные цели, развиваться на каком-то определенном поприще, почувствовать солидарность с коллегами, лояльность к начальнику (вместо менеджеров или консультантов) или идентифицировать себя со своим предприятием. Постоянная тренировка гибкости и независимости на рабочем месте делает меня заменимым, излишним, заставляет меня искать собственную вину в случае увольнения. Это приводит меня к непрекращающемуся поиску моей самости, которую я таким способом никак не смогу найти: такая тренировка носит характер зависимости в постоянной психотерапии.

Результат для общинной медицины не только примечателен, но и проясняет ситуацию: на обоих концах этой воображаемой шкалы привилегий, то есть как у лишенных привилегий, так и у тех, кто обладает сверхпривилегиями, мы находим повышенную тенденцию к зацикленности на себе самом. Она обусловлена, с одной стороны, нищетой, нуждой, изоляцией или хронической болезнью, а с другой — сегодняшними условиями наемного труда. В обоих случаях мы сталкиваемся с чувством собственной ненужности, с отсутствием долгосрочных перспектив и недостатком доверия к окружающим.

Взамен этого возникает множество форм эгоцентризма, которые из-за отсутствия ориентированности на Других делают человека эгологическим и ведут к его изоляции, что хорошо заметно при хроническом заболевании. Поэтому такой эгоцентризм является патогенным или, по меньшей мере, нездоровым. В обоих случаях все чаще возникает вопрос: кому я нужен? Этому в точности соответствует описание Гидденса, согласно которому на обоих концах шкалы привилегий имеет место отчуждение, асоциализация, исключение.

Две формы исключения становятся все более заметными в современном обществе. Одно исключение касается тех, кто находится в самом низу, кто отрезан от тех возможностей, которые в состоянии предложить общество. На другом, верхнем, конце находится другая форма — это добровольное исключение: «бунт элиты» заключается в том, что наиболее богатые группы перестают участвовать в общественной жизни и отгораживаются от жизни остальной части общества. Привилегированные группы населения замыкаются в своем жизненном пространстве и отстраняются от общественных систем образования и здравоохранения.

Исключение на верхнем конце шкалы выражается не столько в неуплате налогов, сколько, в более широком смысле, во всеобъемлющей «власти без ответственности», и делает понятным требование наряду со свидетельством о бедности ввести свидетельство о богатстве.

Из этого Гидденс выводит свое требование о включении и, тем самым, о равенстве для всех, то есть для обеих исключенных из общества групп: «Новая политика определяет равенство как включение и неравенство — как исключение <...> Включение подразумевает в своем обобщенном значении гражданские и политические права и обязанности, которые должны принадлежать каждому члену общества не только формально, но и быть неотъемлемой частью его реальной жизни. Подобное включение распространяется также на равенство возможностей и равноправие участия в общественном диалоге». И коль скоро исключительность и эгоцентризм подразумевают одно и то же, я прихожу к выводу о возможно наиболее предпочтительной терапевтической стратегии для врача, работающего в общине: эгоцентризм, то есть мое эгологическое отношение к своей самости, необходимо заменить альтерологически на свое отношение не к Другому, а наоборот — на собственное восприятие через Другого, которое будет исходить из Другого. Должна произойти замена ограничивающей идентичности самосохранения на освобождающую моральную идентичность, когда свобода Другого уже не сможет найти свое начало в моей свободе, как писал Левинас или как это выражено в заглавии книги Рикёра «Самость как Другой».

Эта терапевтическая стратегия общинной медицины, если говорить о людях, находящихся на нижнем уровне шкалы привилегий, означает, что я должен держать себя так, чтобы они научились помогать себе сами, организовывать инициативные группы самопомощи, направленные на Последнего и поддерживаемые гражданской инициативой. Для людей, находящихся на верхнем уровне шкалы привилегий, это означает, что я должен позаботиться о том, чтобы они наряду со своей основной работой участвовали хотя бы в одной из общественных гражданских инициативных групп и таким способом были бы востребованы Другими, были бы способны к общению. Чтобы они «заставили свою опорную ногу двигаться вместе с толчковой», позволили бы настолько освободить себя, чтобы стало возможным ответить на вопрос: кому я нужен?

В практике общинной медицины имеются, естественно, различные отношения, соответствующие критерию «солидарности среди Чужих». Это означает видеть «единственное и обязывающее всех добро в осуществлении либеральных и демократических принципов», то есть способствовать возрождению общинной жизни с помощью союзов и ассоциаций, не забывая при этом об общих для всех людей перспективах, так как «космополитическое общество является единственной перспективой, где возможно сохранение принципа коммунитаризма с пользой для всех. Такое общество означает состояние, при котором принцип добровольных объединений мог бы стать универсальным».



Если я снова сведу эту глобально необходимую политическую перспективу общинной медицины на конкретные общемедицинские взаимодействия между отдельно взятым врачом и отдельно взятым пациентом, то это будет звучать так: на верхнем уровне упомянутой шкалы привилегий, как и на нижнем, люди в одинаковой мере, хотя и в разных условиях, страдают соматически, психосоматически и социологически и стонут от утраты доверия и опустошенности вследствие собственного эгоцентризма. Они воспринимают это состояние как невыносимый груз, как перегрузку, и поэтому ожидают от врача, что (эго)логично, разгрузки в любой форме (медикаменты, психотерапия, курортное лечение и т. д.). Вместо этого я как врач подхожу с позиции общинной медицины и рекомендую не мероприятие по разгрузке, а наоборот, советую к имеющейся нагрузке прибавить дополнительную, а именно: для людей на нижнем уровне шкалы привилегий — присоединение к группе самопомощи, а для людей на верхнем уровне шкалы — участие в общественных гражданских инициативах.

Мое обоснование — теоретическим сторонам которого обычно не доверяют, но, испытав на практике (возможно, под давлением с моей стороны), убеждаются в его правильности — звучит так: «То, что ты испытываешь как перегрузку, является в действительности небольшой нагрузкой, обусловленной недостаточно глубокой ориентировкой твоей самости на Другого, в связи с чем твоей жизни не достает долгосрочных перспектив в доверии, смысле, значении, весе (то есть балласте) социальной нагрузки. Уже не говоря о том, что ты (твоя биологическая сторона) все больше зависишь от исторической стороны. Твое благополучие представляет собой, таким образом, не равновесие между запросами и их удовлетворением, а в значительно большей степени требует определенной перегрузки. Только так ты сможешь ответить на вопрос «кому я нужен?»

К этому добавляю однажды уже упоминавшийся, не столь уж редко встречающийся пример из практики. В качестве домашнего врача я наблюдаю в своем квартале престарелого слабоумного пациента, который желает умереть «в своих четырех стенах», но чья социальная система имела трещину. Напротив живет другая 50-летняя пациентка в семье с детьми, у которой отмечались признаки острой социальной недостаточности. Я свел их обоих ко взаимной пользе.

Курьез: мне требуется всего три недели, чтобы сделать такое «безнравственное предложение» и каждый раз я был удивлен, что готовность принять его была большей, чем можно было предположить. Объяснение: наше представление о человеке, сформированное средствами массовой информации, далеко от живого человека! И в будущем решение громадной социальной проблемы ухода за стариками не может быть основано на развитии системы домов-интернатов.

Для ее разрешения такая модель является безумием! Несмотря на то что почти все нуждающиеся в уходе престарелые предпочитают жить и умереть в собственном доме (когда дочери или снохи одни не могут справиться с этой нагрузкой) 600 000 из них оказываются в домах-интернатах. Треть из них может проживать в собственных квартирах при поддержке амбулаторного обслуживания. Система интернатов станет излишней, если остающиеся 400 000 будут разделены обществом на «амбулаторные группы нуждающихся в уходе на дому», или «сообщества жильцов». Сюда же можно отнести и группы из 8 человек — соседей городского квартала, объединения 1600 жителей, проживающих на данной улице. Если кроме необходимых специализированных кадров половина необходимого по уходу времени будет покрываться усилиями родственников/жителей квартала/соседями, то это будет значительно менее затратным, чем современная система домов-интернатов. В литературе встречаются примеры, которые находятся вне ведения Федерального министерства здравоохранения.

Для того чтобы «укротить современный капитализм», как сказал Сеннетт, «необходимо установить гражданский порядок, в рамках которого люди заново познают, что зависят друг от друга и нуждаются друг в друге. Это можно было бы рассматривать как расширенное понятие благотворительности, которая выходит за рамки социальных запросов нуждающихся в помощи. Нельзя сформировать никакое сообщество, если у людей отсутствует сознание того, что они могут положиться друг на друга <...> Люди, которые ощущают себя независимыми, испытывают чувство, что не очень нужны другим людям и что их жизнь в глазах других немногого стоит <...> Если и другие люди будут также поступать, то в итоге это может привести к тому, что люди все меньше будут значить друг для друга».

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9848 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7598 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6087 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине