Отношения объект — субъект (позиция, обусловленная требованиями Другого)

25 Октября в 12:39 462 0


Теперь это звучит так: Ты как субъект превращаешь меня, врача, в объект Твоих притязаний, Твоего вызова, наподобие того, как учитель в школе бывает вынужден следовать требованиям учеников.

Эта позиция больше не содержит элементов защиты, партнерства или отношений с противником. Я полностью предоставляю себя в распоряжение Другого, без возможности вернуться к себе, я вынужден отвечать и нести ответственность. Эту позицию как предначальную нельзя связать ни с одной исторической эпохой, но она ближе всего к ветхозаветному (а не древнегреческому) мышлению. Оно вновь получило шанс проявить себя в постсекулярном плюрализме, как говорят, «после Освенцима», или, как Левинас цитирует Поля Селана (Paul Celan): «Я это Ты, если я это я». С точки зрения теории морали эта позиция является постконвенциональной при условии принятия феминистской поправки Джиллиган, согласно которой справедливость включается в понятие ухода (justice in care).

Данная позиция касается прединтенционального, гетерономного, респонсивного измерения отношений и не является эгологической или диалогической, скорее она направлена на альтер-эго; Другой занимает позицию более высокую, чем я.

Эта позиция, обусловленная вызовом Другого, связана с непроизносимой или труднопроизносимой основной позицией, которую я хотел бы развить в этой книге. Ни один человек не может постоянно жить с такой позицией, претворять ее в жизнь. Но я как врач, зависящий от Другого, должен пытаться придерживаться ее. В этой позиции я, безусловно, открываюсь беде Другого, его «обнаженным», незащищенным, говорящим глазам, его призыву, который одновременно является голосом моей совести. Я пассивно подчиняюсь Другому, всегда прихожу к нему на помощь слишком поздно, остаюсь виновным перед ним, то есть обвиняемым — объектом в винительном падеже. Пассивность распространяется так далеко, что я лишен всего личного, во мне не остается ничего моего, собственного в том смысле, что Чуждость

Другого делает меня настолько чуждым себе, что я как будто открываю в себе новый орган (ср. цитату из Гете), мое Я становится Другим. Так, отвечая на вызов Другого, беря на себя его ответственность, отпадает — по крайней мере, для действительно больного пациента — расхожая фикция Restitutio ad integrum. Ее место в моей респонсивной практике для пациента занимает перспектива нового необходимого порядка, который следует создать, которого никогда ранее не было, ведь после перенесенной болезни пациент не сможет стать прежним ни биологически, ни по образу жизни.

Этой позицией я освобождаю себя от любой, одинаковой для обеих сторон симметрии отношений, остаюсь пассивно-асимметричным в отношении пациента, принужденного к подчинению в условиях больницы. Можно провести аналогию с нравственно-свободной службой ему, что наблюдалось около 200 лет тому назад, когда среди врачей было принято выражение «господин пациент». В этой позиции мне удается сохранить молчание и бездействие, что делает возможным дальнейшие правильные высказывания и действия. Такова позиция ухода, в которой Рич видит основу и обоснованность медицины вообще.



Таким образом, это измерение, где я так слаб и беспомощен, что могу реализовать его лишь частично, является благодаря его слабости единственным измерением, способным включить в себя силу патерналистского измерения, отличающегося превосходством в знании и стремлении к присвоению Другого, и взаимность измерения партнеров/противников. При этом становится возможным контроль над обоими последними измерениями, равно как и их эффективное взаимодействие для создания хороших отношений между врачом и пациентом. Поэтому добродетель врача проявляется в умении сочетать эти три, в равной мере необходимые измерения. Это отнюдь не так безумно, как кажется.

Отношения всегда могут быть нравственными еще до того, как они стали познаваемыми. Кант также основывает свою теорию познания на своей этике. В истории немецкого языка сперва существовало понятие совести (Gewissen), прежде чем из него было получено «знание» (Wissen); или — con-science изначально было со-знанием совести, прежде чем из него родилось сознание (Bewufitsein). И еще одно разъяснение, которое вряд ли можно опровергнуть на практике, основанное на том, что испытывает каждый. Любой человек имеет две витальные, дополняющие друг друга потребности. Первая из них — потребность самосохранения, самореализации, самоопределения.

Очевидна и естественна при этом воля к удовольствию и наслаждению. Вторая — это потребность в Другом, имеющем социальное значение, которое он придает мне и в котором я нуждаюсь. Короче — «каждый человек стремится быть необходимым». Это скрытая потребность, которая не может реализоваться без нашей эгоистической воли и иногда проявляющаяся против воли (что равнозначно требованиям морали). Эта потребность может быть преходящей, но она всегда следует за нами. И — это имеет решающее значение — вторая потребность, так же, как и первая, имеет витальный характер, ее реализация при малейшей возможности для меня точно так же жизненно необходима, как, например, для депрессивного больного принудителен порыв к суицидальному концу. Как я могу следовать этой потребности?

Я руководствуюсь ею в следовании объект-субъектным соотношениям межличностных связей, при которых Я — объект притязания, приказа Другого как субъекта, в то время как Другой, несмотря на то, что он в постсекулярную эпоху относителен и менее открыт и витален, для меня очевиден, имеет для меня значение как его дар и «самопожертвование», когда мне хочется в порядке «теологического рефлекса» его «присоединить». Е. Юнгель (E.Jiingel) так писал об этом: «Мой опыт есть лишь уведомление Божие о самом себе».

К фигуре Третьего и тройственным отношениям, без которых немыслимо никакое отношение, мы подойдем позже.

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9848 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7598 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6087 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине