От заботы к ответственности за другого

25 Октября в 10:16 516 0


Свобода другого никогда не может иметь своего начала в моей.
Э. Левинас

Теперь мы обратимся к тем путям, на которых заботы Другого, пациента, его родственника становятся заботой врача.

Так, как забота подразумевает всегда заботу о самом себе, точно так же она является заботой о Другом или о Других.

Прежде чем начать говорить об этом, я хотел бы еще раз напомнить, что в этой книге речь идет обо всех аспектах отношений врача и пациента, а не о их внешнем проявлении — применении научных достижений и методов, которым посвящены другие учебники. Прежде всего, речь идет о важной основной позиции в моих отношениях и действиях. Так как эта позиция безнадежно уступает техническим приемам в их рациональной обоснованности и возможности их вербализации, то она погибнет без уравновешивающего внимания. Если я теперь сформулирую это внимание совместно с Гадамером, одним из немногих философов, которые в течение десятилетий поддерживали медицину свой философской саморефлексией, то еще раз напомню некоторые основные соображения, изложенные ранее, другими словами, попытаюсь их обобщить. Гадамер приводит аргументы в пользу нижеследующего.

Применение технических приемов только на первый взгляд сокращает дистанцию между общим знанием науки и правильным решением, принимаемым в данный момент, что, тем не менее, еще больше увеличивает качественное различие между практическим знанием и знанием науки <...> Возможности современной науки поражают воображение. Но вопреки всем успехам, которые естественные науки внесли в наши знания о болезнях и о здоровье, область нерационализируемого особенно велика. И это несмотря на широчайшее использование рационалистических технических методов в познании и действии. <...>

Поэтому здесь, меньше, чем где бы то ни было, позволено отрицать незаменимость и неизбежность практического опыта. Пусть даже ссылка на мудрость — wisdom — и претензия на то, чтобы считаться «мудрым» врачом, там, где она выдвигается, будет считаться незаконной мерой принуждения, ... но и та доля, которая превращает опыт в мудрость, является для врача столь же необъяснимой, сколь и убедительной.

Эта «практическая способность к суждению» медицины как «науки о врачевании» проявляется, например, в «овладении болезнью», что не следует путать с «овладением природой»; и скорее целью врачебного искусства следует считать собственное отступление и предоставление свободы Другому. И, наконец, в завершении «работы» находится не осязаемое «произведение», а восстановление того, что было для пациента «естественным», — его здоровья, то есть того состояния, находясь в котором каждый человек забывает, что он здоров, в котором он пребывает в состоянии «самозабвения», отдаваясь своим личным, профессиональным и общественным обязанностям жизни.



Как для общества в целом, так и для медицины в частности — по Гадамеру — вопрос заключается в том, как научно обоснованное, технически осуществимое, «измеримое с помощью существующих эталонов», то, что насильно овеществляет пациента, можно было бы ограничить таким образом, чтобы оно учитывало индивидуальные особенности пациента, то есть включало в себя его — не поддающуюся определению извне — внутреннюю правоту.

Однако именно это создает нам трудности. Есть врач, который из чужого страдания «создает» заботу для себя, есть врач, который является техническим «исполнителем» научных достижений, есть также врач, устраняющий отклонения от нормы, вызванные болезнью у пациента, и возвращающий к здоровью, которое является его естественным состоянием и благом. Мы знаем врача, который действует, подчиняясь воле больного, и мы знаем врача, который в качестве субъекта относится к пациенту как к субъекту.

Эти особенности справедливо сформулировал Виктор фон Вайцзеккер (Viktor von Weizsacker). Вопрос состоит в том, каким образом мы можем интегрировать все это, особенно качества исполнителя, в единую врачебную позицию, которая будет соответствовать всем этим особенностям, не делая врача всемогущим. Для получения ответа на этот вопрос я предлагаю — феноменологически — сделать шаг назад и пойти обходным путем, посмотрев на проблему радикально: пациент является для меня прежде всего Чужим; своей инакостью он представляет для меня Другого, которого я должен воспринимать всерьез еще до того, как займусь его конкретно-индивидуальной чуждостью и инакостью в ситуации первой встречи на врачебном приеме.

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9848 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7598 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6087 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине