Опасности врачебной техники

28 Октября в 7:14 478 0


Но сперва нам придется сгустить краски при описании тех опасностей, которые представляет собой современная концентрация мощи науки, техники и экономики. Последствием стремления к созданию новых рынков всегда являются новые нарушения самочувствия, и тем самым появление значимых для развития человека возможностей переживаний, увеличивающих патологию и вызывающих заболевания, которые требуют переквалификации и лечения. Так, за чисто рациональной по своей цели идеей создания общества, свободного от страданий и состоящего из сплошь свободных от страданий людей, следует появление людей инфантильных и не способных к развитию.

Однако сверх того, с момента появления значения homo hygienicus здоровье также стало достоянием экономики, так как и здесь неопровержимо то, что здоровье можно продолжать улучшать, если постоянно продолжать считать его всякий раз еще недостаточным, нуждающимся в дальнейшем совершенствовании. Так я превращаюсь в имманентную, совершенствуемую систему, мое здоровье освобождено от того, что я сам считаю для себя приемлемым, необходимым для моей природы, моего блага, как это выразил Гадамер: «Что значит быть благополучным, если это именно не то, на что не обращаешь внимания, а живешь открыто и готов ко всему <...> готов отдать себя и полностью оставить Другое как оно есть».

С другой стороны, мне угрожает мощный технический картель, и на сей раз в форме медицинского исследователя. Дело не в том, что я, участвуя в каком-то открытии, изобретении или эксперименте, оказываюсь вынужденным в какой-то момент переступить границы морально дозволенного. Так было всегда, и в этом я всегда находился под контролем, но и под защитой, так как никакое исследование невозможно без того, чтобы на первом этапе не перейти границы.

В значительно большей мере мне угрожает утрата способности к самокритике при успехе открытия или изобретения, когда я нахожусь под впечатлением ценности сделанного не только для счастья человека, но и рынка, когда я считаю предложенное мною средство целебным не только при использовании его с первоначальной целью, но и при человеческих недугах, когда я в своем энтузиазме в течение длительного времени вижу только его положительные стороны и игнорирую отрицательные побочные действия и осложнения, что искажает мои собственные методически чистые подконтрольные исследования.

Поэтому было бы правильным при оценке каждого нового средства и каждого технического новшества засчитывать «период полураспада энтузиазма» и только по его окончании давать трезвую оценку. Только тогда оставшийся благотворный остаток первоначальных ожиданий глобальной лечебной ценности и, возможно, более строгих показаний к применению принесет пользу для населения. Такой порядок всегда использовался, но лишь ограниченно. Однако в настоящее время мне следовало бы еще научиться, как противостоять темпам оценок, диктуемых рынком. Хватит ли моих сил или нужна какая-то «сверхчеловеческая» сила и где мне ее взять?

Независимо от детоубийства при прерывании беременности, этой вечно актуальной моральной темы современности, от хронически этической ранящей силы, которой страдают как заинтересованные, так и не заинтересованные лица, 60-е годы привели к перелому процесса внедрения техники в медицину, отголоски которого до сих пор ощущаются в современных технико-этических проблемах. Это также справедливо, когда сегодня говорят о том, что «время полураспада энтузиазма» новой в то время «интенсивной медицины» уже осталось позади, и что в настоящее время врачи используют это открытие очень умеренно, а отнюдь не в гипертрофированной форме.

Тогда же наряду с отделениями интенсивной терапии появилось не только увлечение новой техникой, но и первая большая волна систематической критики медицинской техники, родился образ «человека, прикрепленного к резиновой трубке, зависимого от бездушной медицинской аппаратуры». Эта критика считала себя составной частью «движения за гражданские права» с его борьбой за права пациентов на самоопределение против всемогущества врачей. Но, с другой стороны, почти во всех странах переживало возрождение движение за «право на собственную смерть», за право давать добровольное согласие на активную эвтаназию, умерщвление по желанию или на участие врача в совершении суицида.



В связи с этим в 60-е годы часть молодых, критически настроенных врачей, особенно в США, принимали эти понятные им настроения населения, как свои собственные: они считали себя участниками движения за гражданские права и требовали от медицины самокритики, для чего — по несчастливой случайности — использовали термин «биоэтика». В настоящее время значительная часть этих врачей в США, да и в других странах соответственно повзрослевших и убедившихся в нежелательных последствиях своей прежней критики, вынуждены были пересмотреть свои позиции и вновь оказались в рядах критикующих и призывающих к смене курса в пользу большей ответственности врача.

Они сами предъявляют себе обвинение в том, что в результате насаждавшегося ими в прошлом с таким воодушевлением самоопределения пациентов были оставлены на произвол судьбы самые непривилегированные из них, то есть хронически больные, инвалиды, оказавшиеся во власти интересов более сильных, и, таким образом, это начинание принесло им вред. С другой стороны, и это еще более тяжелое последствие, врачи были потрясены тем, что мощный медицинский картель, объединяющий науку, технику и экономику, использовал в своих интересах и превратил в свое оружие их давние призывы к самоопределению, «информированному согласию» (informed consent) и извратил смысл предложенного в то время критического термина «биоэтика».

Так как установившийся с тех пор рыночный и принятый повсеместно вариант биоэтики, исходящей не от конкретного Другого, а появляющийся в результате обмена, естественно, не товарами, а принципиально равными интересами, в результате которого если побеждает сильнейший, то слабый оказывается предоставленным всем бедам, и не может избежать опасности оказаться во власти легитимизации и насаждения одобрения нового медико-технического прогресса.

Вследствие этой исторически необратимой смены значений термина «биоэтика» большинство авторов, по крайней мере в Германии, отказываются от его употребления и отдают предпочтение неопороченному термину «медицинская этика» — негласное соглашение, к которому присоединяюсь и я. Полагаю излишним отметать возможные недоразумения, направленные против медицинской техники: этот контекст не нуждается в обосновании требований развития медико-технических новшеств и их защиты, даже в случае отдельных вторжений этой техники в область морально недозволенного, при условии, что уже упомянутый обмен между техникой и моралью, необходимость которого признают такие различные по своим взглядам ученые как Йонас (Jonas) и Иллих (Illich), будет иметь равные шансы действий, то есть что сторона, признанная более слабой, получит необходимую поддержку.

Выше я описал только техническо-моральные отношения врачей в их развитии. Для современной ситуации и ее предполагаемых перекосов наиболее жесткую формулировку нашел, пожалуй, Сюро (Sureau), определяя ее как утрату врачами ответственности (medical deresponsibilization). Фойерштайн (Feuerstein) и Кульман (Kuhlmann) находят некоторые оправдания этой утрате ответственности, компетентности и доминирования: чем более технически оснащенной становится медицина, тем большими становятся риски, расходы, социальные последствия и этические проблемы, а вместе с ними влияние немедицинских экспертов, оценивающих действия врачей.

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9843 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7597 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6084 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине