Общественные движения в гражданском обществе. Рыночное хозяйство

26 Октября в 7:41 512 0


Рыночное хозяйство «третьего сектора», инициирующее «полезность» для обывателей и граждан в жизни общины, представляет для них большую опасность, так как в корне разрушает свободную социальную активность граждан. Оно уже разрушило экономические государственные преобразования в законодательстве о здравоохранении и социальном обеспечении, ибо воодушевление, которое оно, в частности, вызвало в одобривших его благотворительных объединениях, было самоубийственным: они приветствовали образование предприятий, квалифицированный менеджмент, ориентацию на доходность и конкуренцию, что привело к уменьшению слоя локального общинного меньшинства и как бы избавлению от него. К тому же чисто эгоистические требования «рыночного хозяйства» приводят к утрате прав лиц, принимающих участие в общественной деятельности, — граждан и обывателей, принадлежащих к данной общине.

Между этими опасностями простирается широкое поле удавшихся форм гражданских образований демократического происхождения и одновременно ориентированных на критерий «солидарности среди Чужих», что оказывает влияние на дальнейшую демократизацию общества. В первую очередь речь идет о количественном выражении: гражданские общественные движения, о которых в силу их разнородности я предпочитаю говорить во множественном числе, охватывают и задействуют значительную часть населения.

Сорок процентов жителей США регулярно встречаются по меньшей мере в малых группах, проявляя таким образом общественно-ориентированную активность. Такие группы существуют на протяжении длительного времени и в них складываются стабильные отношения. В Англии зарегистрировано 160 000 благотворительных групп, участие в которых принимают как люди старшего возраста, так и молодые люди. В Германии в настоящее время функционируют 300 000 общественно полезных добровольных объединений, действующих не только в социальной области и в области охраны здоровья, но также занимающихся вопросами воспитания, охраны окружающей среды, политики, религии, искусства, науки и спорта. Их политическое значение вытекает уже из умозрительного представления о том, что люди, принимающие активное участие в гражданских общественных объединениях, могут создать союз, образовать парламент, учредить партию.

Даже на глобальном уровне «общности всех людей» гражданско-общественная активность дает о себе знать. Здесь следует упомянуть о негосударственных организациях при представительствах ООН, особенно о тех, которые занимаются правами человека, о структурах, чья деятельность направлена против инструментализации человека, например с помощью евгеники (создание сверхчеловека), межвидового скрещивания (получение «недочеловека») или клонирования. Тем самым такие объединения борются за сохранение границ общечеловеческой семьи, которая, несмотря на плюрализм суждений или именно из-за него, не должна быть разрушена, чтобы защитить людей не только от физического, но и от «метафизического уничтожения», то есть от «отрицания стараний, которыми человек выстраивает свою собственную человечность».

Когда граждане принимают все большее участие в изначально общинном самоуправлении и берут его вновь в свои руки, способствуют возрождению гостеприимства в отношении мигрантов, их интеграции в общество, заботятся об основных потребностях людей — жилье и работе, проявляют заботу о способности к переживаниям демократической общественности в общине или стремятся поддерживать чувство принадлежности к культурному Мы, то отношение гражданского общества к государству и рынку, отношение социального капитала к общественному и частному капиталу сочетаются по сложной схеме и всякий раз по-новому, как это описал Гидденс (Giddens) в своей работе «Третий путь».

С одной стороны, государство все еще живет в соответствии со своей 200-летней традицией, которая старается освободить гражданина, особенно в связи с потребностью в нем в условиях рынка, от максимального числа коммунальных и социальных видов деятельности и развивает профессиональные экспертные системы, которые могут делать все лучше, чем граждане-дилетанты, вплоть до умения обращаться со смертью.

Таким образом, государство не только освободило граждан от нагрузок, но и лишило их уверенности в себе — граждане разучились самостоятельно формировать коммунальные условия из-за систематического искоренения возможностей проявить гражданскую активность. С другой стороны, именно это повлекло за собой стремительно растущие расходы государства. Глобализация, в свою очередь, внесла свой вклад в ослабление государства, которое было вынуждено передать часть своих задач наиболее прибыльным предприятиям, а остальные предприятия, приносящие минимальную прибыль, передать в руки граждан, которые к этому отнюдь не подготовлены.

Это неизбежно вызывает отрицательное отношение, сопротивление, стремление защититься, так как ретроспективная оценка общественного развития позволяет говорить о том, что последние 200 лет не были нормой, а наоборот, применительно к истории человечества представляли скорее отклонение от нормы, и что поэтому возврат к позитивному порядку вещей требует времени. Поэтому нам понадобится много времени, чтобы осознать невозможность выбора между личной независимостью и чувством солидарности. В значительно большей степени они дополняют друг друга. Я могу найти собственную моральную идентичность только тогда, когда предоставлю себя Другому, и поэтому Частное может иметь общественное и политическое значение.

В то же время уже сегодня можно найти множество примеров, когда государство находит свою новую роль в том, что оно не отвергает гражданскую активность, а наоборот, помогает ему и поддерживает. И при этом не только на словах, не только нравственными лозунгами и призывами, а финансовыми стартовыми субсидиями или налоговыми льготами при участии в определенных проектах, облегчением условий при основании нового общественно полезного фонда, с помощью прямых или косвенных материальных поощрений.

Так, например, в некоторых областях США принято понятия «временного доллара», согласно которому учитывается мое почасовое время, затраченное на добровольное участие в гражданском мероприятии, благодаря чему я могу, например, сократить свои взносы в больничную кассу.

Независимо от этого все политические партии развивают модели, при которых доходы граждан не будут непосредственно зависеть только от трудовой деятельности и ее временной продолжительности. Такие «гражданские деньги», гарантированный минимальный доход, или «второй чек», который я получаю за свое участие в общественных начинаниях, в первую очередь означает, что ни один гражданин, даже самый незащищенный, не должен будет в будущем унижаться, пытаясь приравнять себя «в порядке исключения» к гражданину, работающему по найму (который сам давно не соответствует норме), при обращении в бюрократические учреждения, чтобы стать получателем социального пособия или пособия по безработице.



Скорее каждый гражданин, пользуясь своим гражданским правом на «гражданские деньги», должен быть изначально равным и свободным в своей ответственной гражданской солидарности и при всех обстоятельствах оставаться таким, чтобы отстоять награду, воспринимаемую вначале как чрезмерную нагрузку, не только для себя, но и для Других. Таким образом «благотворительное государство» сможет стать, как говорит Гидденс, «благотворительным обществом», конечно, только при поддержке и защите государства, которое тогда снова вернется к выполнению своих изначальных задач. Естественно, государственная защита должна помогать в борьбе с более мощными интересами рыночных структур и крупных коммерческих предприятий хотя бы потому, что общественные гражданские инициативы, уже по своему определению, реализуют свой «социальный капитал» не с помощью силы, а с помощью доверия. Так должно быть, чтобы они не могли в своем развитии использовать власть в личных интересах и превратиться в бюрократические структуры.

Если я правильно оцениваю ситуацию, то в Германии земля Баден-Вюрттемберг в течение многих лет опережала другие земли, систематически развивая общественные инициативы. «Сеть гражданских объединений», находящаяся под началом земельного Министерства социальной защиты, помогла создать более ста местных общественных организаций, начиная с Гражданского бюро и кончая Товариществом пожилых людей. Если обратиться в Министерство или в приемную Сети гражданских объединений, то можно получить ежегодно обновляемые сведения о развитии местных организаций и о новейших инициативах этого «швабского коммунитаризма», о котором его идеологи говорят, что он «ищет свой путь между задачами государства, которое дарит счастье и заботу своим гражданам, с одной стороны, и задачами суверенного государства — с другой».

Аналогичный процесс перестройки «второй ноги трехногого табурета», то есть рынка, еще труднее, чем обучение государства. Но он необходим в той же мере. Правда, уже в настоящее время открываются широкие горизонты для взаимного обмена опытом между частными промышленными предприятиями и постоянно растущим числом общественно полезных фирм, предоставляющих рабочие места длительно безработным, больным и ущербным. Книга «Каждый человек хочет быть необходимым» утверждает, что уже в настоящее время для многих вырисовывается вполне реальная перспектива достижения цели: создание «рынка рабочей силы для всех». Это могло бы обозначать, что вторичный и третичный рынки труда, предназначенные для людей с различного вида ущербностью, в конце концов исчезнут и сольются с рынком труда, который в настоящее время называется первичным.

Рынок будет организован таким образом, чтобы производительность не пострадала от таких изменений, как это имело место в бывших социалистических странах, что вполне выполнимо. Несмотря на необходимую для этого всестороннюю помощь государства, многие бюрократические инстанции, занимающиеся ущербными, стали настолько излишними, ненужными, что сокращение их числа могло бы заметно облегчить налоговую нагрузку. К тому же для рынка существует и другой стимул — «сесть в лодку гражданского общества» и способствовать возрождению коммун и тех областей общественной деятельности, которые рассчитаны на длительную перспективу, в частности на борьбу с преступностью, что убедительно и наглядно показал Гидденс.

Еще одним аспектом деятельности гражданских общественных организаций является участие в городской планировке. В рамках движения архитекторов «Новая агора» (New Agora) Сеннетт описывает некоторые эмпирически оправдавшие себя стратегические планы, которые могут способствовать возрождению городов, освобожденных от «тирании интимности», и создать нагрузку с помощью общественных задач в качестве компенсации за вынужденную гибкость на рабочем месте.

1. Если ответственные лица в коммунальных службах общины не занимают оборонительной позиции и не скрываются в «укрепленном замке», а доброжелательно и со знанием дела ищут пути к устранению конфликта с учреждениями, находящимися вне общины, то они могут добиться, например, того, чтобы в обмен на предоставление новым фирмам долгосрочной аренды на своей территории получить необходимое число рабочих мест для длительно безработных или пожилых людей.

2. Когда происходит перепланирование части города и изменяются границы, отделяющие друг от друга уже существующие жилые кварталы, и в жилые кварталы вклиниваются зоны деловой активности, которые предполагают наплыв большого числа различных групп и отдельных людей; когда намечается строительство клиник в деловых кварталах или предприятий легкой промышленности в пешеходных зонах, то дело доходит до конструктивной «игры противоположностей». Активируется обмен мнениями и опытом с чужими группами и отдельными лицами, что в некоторых случаях может даже обернуться конфликтом.

3. Если зоны для общественных мероприятий, площади и рынки оборудуются так, что люди под защитой своей неузнаваемости и анонимности решаются открыться, оставляют в стороне бремя личных особенностей — будь они богатыми или бедными — и забывают о своих эгоистических притязаниях, то им приходится переживать «тесные формы гражданского общества». Они начинают чувствовать себя как равные, получают удовлетворение от каждого упрощения понятия самости, от разгрузки от своих проблем, инакости Других, реализуют демократию. «"Опыт мимолетного и фрагментарного" — так гласит знаменитое определение современности Бодлером. Воспринимать жизнь в несвязанных между собой частях — в этом заключен зрелый опыт свободы. Но эти части следует куда-то перенести, поместить в какое-то определенное место, где им будет дозволено расти и долго существовать».

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9804 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7583 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6052 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине