Экскурс как пример конкретного применения некоторых из этих требований

28 Октября в 8:24 673 0


Экскурс как пример конкретного применения некоторых из этих требований

Говоря об этих примерах, я в большей степени думаю о побуждении к подобным практическим приемам вообще, так как могу из-за недостаточного практического опыта оказаться в ложном положении при изложении конкретных подробностей. Представьте себе, что вы с вашей ультразвуковой диагностической аппаратурой приглашены в большую клинику женских болезней. Перед вами поставлен только один вопрос — имеется ли у будущего ребенка физическая недостаточность? Представьте себе, что вам месяцы, а может быть, и годы, не придется делать ничего другого, что с точки зрения накопленного вами опыта вполне разумно. У вас имеется определенный план, так как стоимость расходов не должна расти. Большинство женщин приходят от практикующего врача с определенными результатами обследования, в большинстве случаев просто желая убедиться, что нет оснований для беспокойства.

Поэтому более 90% результатов исследований совсем не выявляют патологии. Если же выявляются серьезные, бросающиеся в глаза отклонения, то почти все матери/родители останавливают свой выбор на прерывании беременности, и только 10-20% беременность не прерывают (в основном это женщины-мусульманки). Намерение прервать беременность касается как нежизнеспособного, так и жизнеспособного, но обнаруживающего признаки поражения плода. Душевные переживания будущей матери, связанные с неполноценностью ожидаемого ребенка, заставляют вас и беременную подписать соглашение. У вас нет времени для консультирования матери до принятия ею решения о диагностике и «терапии» (то есть прерывании). Прерывание осуществляете вы сами, также как, возможно, и предшествующие преднамеренные умерщвления плода. Каждый шаг осуществляется под давлением дефицита времени.

После того как Федеральная врачебная палата издала методические указания, вы не осуществляете «прерывания в поздние сроки», то есть после 22-й недели, что является для вас облегчением, даже если вы знаете, что «лучшие» женщины находят для этой цели подходящую клинику за границей. Время для последующих исследований не предусмотрено. Вы не знаете, как ведут себя в дальнейшем матери после принятого ими того или иного решения, что было бы очень важно для совершенствования вашего консультирования и принятия решений в будущем. Именно о частых в вашей практике трудных решениях говорится очень мало, даже в собственной клинике. Для таких обсуждений не существует ни научной, ни какой-либо другой общественности. Вы рады уже тому, что можете при случае обменяться опытом с одним из немногих специалистов по ультразвуковым исследованиям в другой клинике, при этом — негласно, почти тайком.

Каково вам приходится? С одной стороны, вы мучаетесь, переживаете от того, что ваш диагноз по всем правилам приводит не к настоящему лечению, а к умерщвлению.

Вы спрашиваете себя, согласно какому заданию вы работаете? Но бежать от этого вы так же не намерены. Ведь в конечном счете ваши действия вписываются в нормальную систему родовспоможения. С другой стороны, их необычный масштаб способствует вашей изоляции, а темп работы превращает ее в рутину, автоматизирует ее, делает привычной: дело идет, как идет и иначе идти не может. В какой-то мере вы даже рады тому, что вам некогда предаваться размышлениям. Еще меньше времени остается у вас для того, чтобы посмотреть на себя со стороны, не говоря уже о том, чтобы как-то проявить себя, а самопомощь уже невозможна.

Изменение роли: теперь вы врач, который выступает в качестве начальника, осознающего свою обязанность, или сотрудника, которого приглашают в другое заведение для консультации. Ваш диагноз: вы устанавливаете, что заключение вашего коллеги по ультразвуковой диагностике продиктовано только данными техники и что оно срочно должно быть «наполнено врачебным содержанием», нуждается в «корректировке» и т. д. Ваши предложения по изменениям (быть может, существуют лучшие): вы отклоняете все случаи, не имеющие строгих показаний и тем самым выигрываете время, необходимое для обслуживания тех больных, где обследование действительно показано. Причем вы, естественно, должны согласовать с больничными кассами увеличение финансирования, которое могло бы оказаться полезным и в случае уменьшения числа принятых пациентов.

Пока вы этого не достигли, вы выбираете самый мучительный для вас случай, по которому необходимо принять решение, и опекаете соответствующую мать/родителей в течение длительного времени, а в случае необходимости, и в свое свободное время. Потом вы берете второй такой же трудный случай, и так до тех пор, пока не образуется группа, которую вы сможете превратить в группу самопомощи. На этом пути (который со временем вполне себя оправдает) вы постепенно добьетесь уменьшения повторных обращений, касающихся вынесенных вами ранее решений и сможете наконец почувствовать себя «врачебно опытным».



Таким образом, ваше консультирование может со временем стать — как практически, так и философски — более обоснованным, для чего вы вносите дополнительный вклад, привлекая к работе еще одного человека, который по опыту знает о жизни с неполноценным человеком. Так как ваша прежняя концепция прерывания является в действительности непереносимой концентрацией насилия, как будто вы представляете из себя в одном лице полицию, прокурора, эксперта, судью и палача, она нуждается в срочной корректировке ответственности, которая при столь высокой интенсивности насилия важнее, чем существенное при других обстоятельствах длительное сопровождение: для экспертизы вы найдете (соответствующего!) психиатра, который не станет превращать мать в пациентку психиатра, а поможет включить свое решение в историю ее жизни и сделать его тем самым для нее терпимым.

А для осуществления прерывания вы направите мать в другое отделение вашей клиники. Для принятия решения о прерывании необходимо было бы организовать коллективное обсуждение, в котором одному из участников можно предложить роль плода. Это, конечно, трудно, так как при распределении ролей гинекологу следовало бы дать роль матери, а педиатру — роль родившегося ребенка (поэтому следовало бы в соответствии с Конституцией и соблюдением этики в дискуссии ввести отдельную дисциплину — «науку о плоде»).

Все эти перемены в вашей деятельности вы обобщите в приемлемых для вашей клиники правилах, которые вы сможете в форме листовки выдавать вашим пациенткам. И наконец, вы сможете примкнуть к другим специалистам по ультразвуковой диагностике и вместе с ними разработать правила, пригодные для применения во всей Германии, так как вы теперь научились учитывать позицию заинтересованных лиц. И вы следите за тем, чтобы случаи, наиболее мучительные при принятии решений, выносились на обсуждение, пока вся общественность не поддержит вашу деятельность или не изменит ее, сочтет людей с болезнью Дауна достаточно привлекательными для киноэкрана или рекламного ролика, или же захочет лишить их последнего шанса, уже поглядывая на следующую группу Последних.

И, наконец, техника нуждается в демократизации

Если кому-нибудь это покажется банальным, то ему следует задуматься над тем, что Йонас всерьез собирал необходимые для этого основания, которые в будущем могли бы стать авторитарной формой научно-технически-промышленного объединения, даже если оно пытается отказаться от этого оптимального положения. Коль скоро мы неслучайно предложили для достижения равновесия между техникой и моралью обязательное плюралистическое разделение насилия и открытости, оба фундаментальных принципа демократии, также как и другие «требования», которые имеют дело с демократическими добродетелями, то тем самым укрепляем позицию Йонаса в том, что демократическое общество способно более последовательно использовать возможности медицинской техники вместо того, чтобы технократически отрицать ее опасности даже тогда, когда прогресс происходит медленнее и сомнительнее, хотя чисто технически и чисто экономически она могла бы развиваться быстрее и без потерь, обусловленных демократическими трениями.

Мне хотелось бы закончить своего рода шуткой: дать определение понятию «хороший врач». Конечно, это бессмысленно, так как само определение относится к той области действительности, которая не поддается определению: хороший врач при широком медицинском кругозоре должен обладать еще и острым, проницательным врачебным взглядом. Он должен уметь выслушать — раздельно друг от друга — желания и волю пациента и его близких. А сочувствуя каждому из них, он чувствует сочувствие Другого. Кроме того, он способен включить концепцию мозга человека в высшую мудрость его плоти. Его недремлющие умение и знание превращаются в достояние Другого, формируются и пробуждаются к действию его совестью. Это — так представляется мне в настоящее время — полнота врачебной этики и рациональность.

Дёрнер Клаус
Похожие статьи
  • 20.11.2013 9823 10
    Коммуникативная компетентность врача

    Коммуникативная компетентность как профессионально значимое качество врача. Профессия врача предполагает в той или иной степени выраженное интенсивное и продолжительное общение: с больными, их родственниками, медицинским персоналом — от медицинских сестер и санитарок до главных врачей, руководителей...

    Психология врача
  • 20.11.2013 7589 10
    Типы личности медицинских работников: эпилептоидный, истероидный

    Черты эпилептоидного типа обычно видны уже в детстве. Ребенок эпилептоидного типа может часами плакать, и его невозможно ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить, ни заставить замолчать. Очень рано у таких детей выявляются садистские наклонности: они любят мучить животных, дразнить малышей, издеваться...

    Психология врача
  • 25.10.2013 6066 15
    Отношения врача и родственников больного

    До тех пор пока врач принимает острое заболевание за парадигму медицины, он не сможет правильно воспринимать ни хронически больного, ни его родственника. В такой ситуации родственник остается для врача не более чем неким довеском к пациенту. Только если врач станет принимать за парадигму медицины хр...

    Психология врача
показать еще
 
Общее в медицине