Содержание, задачи и исторические этапы развития военно-полевой хирургии. Врачи XVI столетия

07 Июля в 9:32 553 0


Наиболее выдающимся врачом XVI столетия был французский хирург Лмбруаз Паре, внесший много нового и оригинального для своего времени в лечение ран. В частности, А. Паре, по-видимому первым, сформулировал требование о том, «чтобы хирург незамедлительно расширил рану, если только область ее распространения это позволяет».

Первый в истории западно-европейской хирургии он доказал, что особенности течения огнестрельных ран зависят не от отравления их порохом, а от того, что огнестрельное ранение сопровождается размозжением тканей, и поэтому эти раны можно лечить без применения кипящего масла. Амбруаз Паре заботился о том, чтобы при лечении огнестрельных ран осуществлялся свободный отток гноя из них п не был бы пропущен момент, когда начнется нагноение.

Заслуживает упоминания деятельность итальянского военного хирурга Франциско Плаццопи (1622), который настойчиво пропагандировал рассечение ран и иссечение размятых тканей, причем производил эти операции почти по тем же правилам, которые сохранились и до настоящего времени. «Я уже с успехом почти постоянно рану рассекаю, некоторую часть ее раскрываю. Кроме того, я удаляю ножницами часть разможенных тканей, причем этой операции помогаю еще разрезами».

В числе хирургов XVI в., занимавшихся лечением ран, следует назвать и знаменитого немецкого хирурга Парацельса (1491—1541 гг.). Он полностью отрицал возможность зашивания огнестрельных ран, указывая, что в зашитых ранах «возникает гнилостное истечение и болезнь». Парацельс считал, что не следует всегда стремиться к извлечению пуль, так как они без вреда могут пребывать в теле до 20 и более лет.

В кратком историческом очерке нет возможности перечислить все известные работы хирургов XVI и XVII вв. Но нельзя не упомянуть известного в свое время «раневого» врача М. Пурмана (1649—1711 гг.), который высказывал предположение о возможности переливания крови, за что еще спустя столетие осуждался учеными медиками. Так, в 1818 г. Я- Говоров писал о нем: «...знаменитого Пурмана, приобретшего большую опытность в армии и достойного упрека за намерение уверить в возможности перепускания крови из одного животного в другое, испытывая оное даже над самим собою».

Интересно отметить, что Пурман, экспериментировавший в XVII в. с переливанием крови, верил в чудодейственную силу «мази от оружия». Этой мазью смазывалось оружие, нанесшее ранение, или какой-нибудь другой предмет. Спор о лечении «мазью от оружия» продолжался очень долго, и в нем принимали участие ученые медики.

Заслуживает особого описания организация хирургической помощи в русских войсках. В 1616 г. в списках Государственного разряда уже упоминаются полковые врачи, а военачальникам назначается особая сумма на медицинские расходы Военные врачи в полках русской армии имели специальные сумки («монастырки»), в которых были ножи, пилки, жгуты, лубки, нитки навощенные, иглы, «прыскала» (шприцы), корпия («пух, наскребный от чистого плата»), «зелия» кровеостанавливающие и наркотические (мандрагора, «афиян» — опий). С поля боя раненые доставлялись к стану, в котором развертывались шатры, вдали от боя и близко к воде.

Хирурги XVIII в., занимавшиеся лечением огнестрельных ран, все более и более настойчиво очищали хирургию от эмпирических представлений, созданных их предшественниками. Из военных хирургов XVIII в. должен быть упомянут француз Анри Ледран (1685—1770 гг.)—хирург-консультант армии Людовика XV. Представляет интерес метод Ледрана, рекомендовавшего производить первичные разрезы ран для того, чтобы расширить узкую раневую щель и, превратив рапу в широкую конусовидную полость, предотвратить осложнения, которые, по его мнению, возникают в результате задержки раневого отделяемого.

Следует упомянуть и хирурга армии Фридриха Великого Иоганна Бильгера (1720—1786 гг.). Этот опытный военный хирург был принципиальным противником ампутаций конечностей и доходил до полного отрицания этой операции. Испещряя конечность при возникавших осложнениях многочисленными разрезами, он считал, что даже почти совершенно «отстреленные» конечности зарастают лучше и менее опасны, чем первичные ампутации.

В настоящее время такая крайность, конечно, должна расцениваться как заблуждение, если даже рассматривать взгляды Бильгера с точки зрения его времени. Трудно найти объяснение столь крайнему консерватизму. Несомненно, что в те времена огнестрельные повреждения конечностей с переломом кости давали громадное число осложнений и рапы при ранних ампутациях заживали быстрее, а перенесшие ампутацию умирали реже.

Боязнь осложнений и бессилие в борьбе с ними заставили французского хирурга Пти широко применять ампутации почти при каждом огнестрельном переломе. Это также была крайность, против которой выступил Бильгер, проповедуя полный отказ от ампутаций. Интересно отметить, что в русской армии того времени также велась борьба с широким применением ампутаций конечностей, что даже нашло отражение в воинском уставе Петра Первого, где было сказано следующее: «Отсечение руки или ноги, или какой тяжелой операции, без доктора или штаб-лекаря отсекать не должно, а должно с их совету как болящего лучше лечить. Если случится то же не в присутствии доктора или штаб-лекаря, то надлежит ему советовать о том со своею братнею полковыми лекарями. Но разве где и полковых лекарей не случится, то по нужде лечить и отсекать самому».

Военно-полевые хирурги, будучи представителями практической медицины, раньше других начали освобождаться от ложных умозрительных представлений и теорий, которые в течение столетий господствовали в медицине. Особенность работы военных хирургов, заключающаяся в обилии практических наблюдений, которые к тому же приходилось вести в самых разнообразных условиях, вырабатывали у них наблюдательность, что в сочетании с опытом позволяло делать правильные обобщения, причем в суждениях хирургов очень часто имелись элементы научного предвидения.

Эта черта особенно отчетливо пронизывала всю деятельность великого русского хирурга Н. И. Пирогова. Не все предшественники Пирогова могли подниматься до таких обобщений, которые были им сделаны, но ряд важных и верных наблюдений можно обнаружить и в их трудах. В связи с этим можно привести имя крупного английского хирурга XVIII в. Джона Прингля (1707—1782 гг.), который в своей практической работе уже пользовался терминами «септический» и «антисептический» и изучал различные вещества с целью определения их антисептических свойств.

Среди военно-полевых хирургов, которые оставили след в истории развития этой дисциплины, должен быть упомянут Пьер Перси (1754—1825 гг.) - хирург Рейнской армии Наполеона. По его инициативе во французской армии были введены «передовые подвижные хирургические отряды», предназначенные для оказания хирургической помощи на поле боя.

Большие заслуги в организации помощи раненым принадлежат французскому врачу, главному хирургу наполеоновской армии и участнику всех ее походов Жану Доминику Ларрею (1766—1842 гг.). Основной заслугой Ларрея нужно считать приближение квалифицированной хирургической помощи к полю боя. Для этой цели им были созданы специальные медицинские формирования, в которых раненых оперировали на ноле боя.



В этих формированиях, которые могут быть названы нолевыми перевязочными отрядами, работали хирурги высокой квалификации: один хирург I класса, два хирурга II класса, 12 хирургов III класса и 57 санитаров. Ларрей создал продуманную систему оказания хирургической помощи раненым, и эта система успешно действовала в победоносных сражениях, когда после оказания помощи на поле боя раненых передавали во временые лазареты, а затем — в постоянные.

Целесообразность системы Ларрея не вызывала сомнения в условиях, когда после очередной победы в распоряжение победителей поступала побежденная страна, где и размещались раненые. Но эта система не выдержала испытания при боевом столкновении, когда победа не была одержана. Это случилось на Бородинском поле. Наполеоновская армия понесла тяжелые потери, и при растянувшихся коммуникациях в неустроенном и непокоренном тылу эвакуация и дальнейшее лечение раненых не могли быть должным образом организованы.

Офицер французской армии Фабер де Фор в своем дневнике писал:
«Страшное впечатление представляло после битвы Бородинское поле. При полном почти отсутствии санитарной службы и деятельности все селения были набиты ранеными в самом беспомощном положении. Селения погибали от беспрестанных хронических пожаров, свирепствовавших в районе расположения и движения французской армии. Те из раненых, которым удалось спастись от огня, ползали тысячами у большой дороги, ища средства продолжать свое жалкое существование».

Объяснение этой ужасной картины можно найти в том, что госпитали французской армии далеко отстали от продвигающихся войск, причем вначале это никого не беспокоило, так как французская медицинская служба, как обычно, рассчитывала на победоносное сражение и возможность распоряжаться в тылу покоренной страны.

Признаки беспокойства у французского командования появились только под Витебском, когда, по свидетельству Де ля Флилл, Наполеон отстранил от работы главного аптекаря Сюро за то, что госпитали великой армии и ее аптеки остались в Вильно.

Система оказания помощи в русской армии была более целесообразной и более продуманной. Еще до начала Отечественной войны 1812 г. вышло «Положение о порядке и учреждении при заграничной армии госпиталей». В этом положении предусматривалось трехстепенное расположение госпиталей. Все они разделились на три разряда.

1. Перволинейные госпитали, где должны были задерживаться тяжелораненые и больные, перевозка которых представляет опасность для их жизни. В этих же госпиталях задерживались и легкораненые, которые после очень кратковременного лечения возвращались в строй.
2. Второлинейные госпитали — для раненых и больных, подлежащих возвращению з армию после более продолжительного лечения.
3. Третьелинейные госпитали, располагавшиеся в России или близко к границе. В эти госпитали направлялись увечные и больные, не подлежащие возвращению в строй.

За полгода до начала Отечественной войны вышло еще одно официальное наставление, называвшееся «Учреждение для управления большой действующей армией», в котором имелась медицинская часть, под названием «Положение для временных военных госпиталей при большой действующей армии».

В этом положении предусматривалась организация «развозных», «подвижных» и «главных» госпиталей, причем функциональное предназначение их довольно точно определялось соответствующими параграфами положения:
«...§ 4. Главные госпитали назначаются для лечения присылаемых из ярмчи разного звания больных.
§ 5. Главные госпитали учреждаются за линией подвижных.
§ 6. Подвижные госпитали устраиваются для лечения больных и раненых во время движения армии н следуют за ней. Они учреждаются за центром н флангами армий в несколько линий.
§ 7. Развозные госпитали составляются из развозных фур для первом помощи раненым на месте сражения и перевозки в подвижные госпитали.
§ 8. Развозные госпитали не приписываются ни к какой команде особенно, по располагаются в разных местах по назначению.»

В новом «Положении» придавалось большое значение маневру госпиталями, поэтому в специальном параграфе определялось их тактическое использование:
«§ 10. Главное правило в расположении сих госпиталей состоит в том, чтобы учреждение их было легко и удобно для пересылки раненых и больных от армии до главных госпиталей, дабы таким образом без малейшего смещения подвижных госпиталей больные по мере их умножения переходили из опыта в главные»
Маневр госпитальными средствами подчеркивался еще раз в следующих параграфах положения:
«§ 21. Отделения подвижных госпиталей должны быть так составлены и расположены, чтобы но первому приказанию могли соединиться для совокупной помощи какому-либо войску.
§ 22. Из сего соединении должны быть готовы разделиться и переходить к центру или крыльям армии таким образом, чтобы всегда могли в случае нужды опять соединиться.»

По-видимому, руководство медицинской службой армии не было уверено в том, что основные установки «Положениям хорошо усвоены медицинскими работниками армии, поэтому уже л ходе войны, за несколько дней до сражения под Смоленском, (27 июля 1812 г.), вновь было издано «Положение о развозных и подвижных госпиталях армии», которое с собственноручной резолюцией главнокомандующего было разослано по частям.

В новом «Положении» особое внимание уделялось работе развозных госпиталей во время боевых действий. Об этом было сказано следующее:
«Раненые, получив в развозных госпиталях перевязку, обеспечивающую их па два дня, следуют в подвижные госпитали, которые не далее как в 15 верстах должны быть устроены от развозных.
... Из развозных госпиталей стекаются все в подвижные госпитали, где, пробыв одни сутки или, смотря по обстоятельствам, и более, отправляются во временные госпитали».

На поле боя медицинская помощь оказывалась на перевязочных пунктах, развертываемых за укрытиями от ружейного огня. После перевязки на этих пунктах раненые доставлялись солдатами «конвойной команды» в различные госпитали.

Дальнейшая эвакуация раненых производилась в «постоянные военно-временные госпитали», которые во время Бородинского сражения были развернуты в Москве. Эвакуация от Бородинского поля до Москвы обеспечивалась «промежуточными этапами», где пешие команды и конные транспорты с ранеными делали остановки, во время которых раненых перевязывали, давали им пищу, и они отдыхали. Дальнейшая эвакуация раненых велась в госпитали, развернутые в Москве, Рязани, Коломне и Елатьме.

Конечно, и медицинская служба русской армии испытывала большие трудности, возникавшие в результате недостатка врачей и длительного отступления.

А.Н. Беркутов
Похожие статьи
показать еще
 
Военно-полевая хирургия