Содержание, задачи и исторические этапы развития военно-полевой хирургии. Русско-японская война 1904—1905 гг.

07 Июля в 9:38 1063 0


Во время русско-японской войны 1904—1905 гг. военно-полевая хирургия обогатилась значительным опытом организации лечения раненых. В этой войне полностью подтвердилось указание Пирогова, что «иное дело, когда война ведется в стране неприятельской» (см. выше). Особенность условий, оказывавших влияние на организацию хирургической помощи раненым во время русско-японской войны, заключалась в значительном отдалении театра военных действий от тыла страны и крайне ограниченных путях эвакуации, в том, что оказывать хирургическую помощь приходилось в условиях частых отступлений русской армии и при крайнем недостатке хирургических кадров. Уровень развития медицины в царской России не обеспечивал необходимого количества хирургов даже для мирного времени.

Отсутствие уверенности в безопасности тыла при недостаточном числе хирургов, которые могли бы в короткие сроки произвести нужные операции большому числу раненых, заставило военно-медицинскую администрацию того времени искать решение вопроса в быстрой эвакуации раненых в тыл.

Однако не следует думать, что «эвакуация во чтобы то ни стало», как очень часто называют систему, господствовавшую во время русско-японской войны, означала вообще полный отказ от всякой медицинской помощи. Главный хирург русских армий в Манчьжурии профессор Р. Р. Вреден, активный, энергичный хирург, в условиях сложившейся обстановки требовал выделения категории раненых, которым должна быть оказана помощь по жизненным показаниям.

Он применял сортировку раненых, пользуясь цветными талонами с обозначением срочности оказания помощи и пункта направления. В условиях вынужденной и очень часто стремительной эвакуации (Ляоян) Вреден все же требовал выполнения первичной хирургической обработки раненых с огнестрельными переломами конечностей. Таким образом, система оказания помощи раненым, в которой господствовал принцип «эвакуация прежде всего», обусловливалась отсталостью русской хирургии, сложившейся обстановкой, недостатком хирургов и уровнем развития хирургии.

Через 9 лет после окончания русско-японской войны началась первая мировая война. Какие же принципы господствовали в военно-полевой хирургии к тому времени, когда от нее потребовались ответы на вопросы, предъявленные к ней невиданной до того времени войной? По-видимому, самое главное, что оказало влияние на организацию хирургической работы, заключалось в том, что принцип Бергмана о первичной стерильности огнестрельной раны не был отвергнут и поэтому переоценивалось значение первичной повязки, которая должна была предохранить рану от инфекции и обеспечить ее гладкое заживление. Объем работы полковых и дивизионных медицинских учреждений предопределялся даже их названиями — они назывались «перевязочными пунктами».

Ошибочный принцип о первичной стерильности огнестрельной раны исключал необходимость активной хирургической обработки ран, что в последующем привело к «хирургической бездеятельности в войсковом районе» (Е. И. Смирнов).

Опыт русско-японской войны не был подвергнут критическому анализу и был использован при разработке планов хирургического обеспечения военных действий. Поэтому в основе этих планов лежал принцип первостепенного значения эвакуации. Нужно, конечно, принять во внимание и то обстоятельство, что в то время среди хирургов еще очень широко была распространена вера в антисептические препараты, с помощью которых должна была вестись борьба с инфекционными осложнениями ран.

Первая мировая война, характеризовавшаяся значительным увеличением числа потерь и резким преобладанием осколочных ранений, сопровождавшихся при окопном характере боев массивным загрязнением ран землей, уже в первые месяцы выявила полную несостоятельность тех принципов, на которых строилась организация хирургической помощи раненым. Все более и более очевидной становилась несостоятельность консервативного отношения к огнестрельной ране. Применение различных, все новых антисептических веществ для предупреждения инфекционных осложнений, теория первичной стерильности огнестрельной рапы — были окончательно скомпрометированы. Н. Н. Петров выдвинул положение о том, что все огнестрельные раны являются первично инфицированными.

Обилие практических наблюдений убеждало хирургов в том, что огнестрельные рапы, особенно нанесенные осколками артиллерийских снарядов, содержат много некротических тканей, отторжение которых всегда сопровождается развитием инфекционных осложнений. Идея активного отношения к ране все больше п больше привлекала военных хирургов.

Наиболее благоприятные условия для практического осуществления активной хирургической обработки ран сложились у хирургов французской и английской армий к тому времени, когда начался период окопной войны с длительной неподвижностью фронтов и устойчивым тылом. Отличные коммуникации в тылу западного фронта позволяли в короткие сроки эвакуировать раненых на большие расстояния, где были развернуты хорошо оснащенные госпитали.



В основу первичной хирургической обработки ран вначале были положены работы Фридриха, который исходя из экспериментальных исследований утверждал, что можно произвести полное иссечение раны, загрязненной землей, и закончить это иссечение наложением первичного шва. Первые же попытки заканчивать хирургическую обработку глухим швом показали, что в наглухо зашитой рапе, как правило, возникают тяжелые инфекционные осложнения, требующие незамедлительного снятия швов.

Стало очевидным, что полное иссечение огнестрельных ран в большинстве случаев выполнить невозможно, поэтому после первичной хирургической обработки их оставляли открытыми и зашивали на следующих этапах только после того, как отторгались некротические ткани и закрытие раны могло быть осуществлено без риска получить тяжелые инфекционные осложнения. Практические наблюдения быстро убедили хирургов в том, что наилучшие результаты дает первичная хирургическая обработка, производимая в ранние сроки после ранения, когда еще не развились инфекционные осложнения.

Таким образом, впервые в широких масштабах начал применяться поздний или отсроченный шов огнестрельной раны, сыгравший весьма значительную роль в качестве средства, ускоряющего ее заживление. Поздний и отсроченный шов сохранил свое значение и во время второй мировой войны, когда он применялся в еще более широких масштабах.

Во время первой мировой войны в некоторых армиях уже применялось рентгеновское исследование, а к концу войны (1918 г.) на западном фронте — и переливание крови. В глубоком тылу были организованы специализированные госпитали для лечения раненных в голову и грудь.

Совсем иное положение создалось во время первой мировой войны в русской армии, что и оказало существенное влияние на организацию хирургической работы. Главной особенностью сложившейся обстановки явилось наличие крупнейшего дефекта в организации лечебно-эвакуационного обслуживания раненых: организация эвакуации раненых была изъята из ведения медицинской службы и передана военному руководству. Сделано это было, как сказано в докладе начальника генерального штаба № 95 от 21/V 1911 г., по ряду соображений и на основании опыта русско-японской войны.

Таким образом, принцип «эвакуация прежде всего», господствовавший во время русско-японской войны и обусловленный рядом своеобразных условий на том театре военных действий, был узаконен в качестве обязательного и на будущую войну. Такое решение привело к тому, что единый процесс лечебно-эвакуационного обеспечения боевых действий был искусственно разорван. Лечение раненых производилось врачами, а вопросы об эвакуации раненых решались в других инстанциях, причем в инстанциях более влиятельных, где в угоду соображениям эвакуационным приносили в жертву лечебное дело.

Особое и преимущественное значение эвакуации раненых привело к тому, что па передовых перевязочных пунктах даже не планировалось развертывание массовой хирургической работы. На этих пунктах и в дивизионных лазаретах должны были производиться только самые неотложные вмешательства.

Неудачное наступление русской армии в Восточной Пруссии в 1914 г. и последующее ее отступление создали значительные трудности для передовых медицинских учреждений, которые, будучи переполнены ранеными, вынуждены были стремительно отходить вместе с войсками. Создавшиеся в этой первой боевой операции трудности постоянно сдерживали руководство медицинской службы от развертывания большой хирургической работы в войсковом районе.

Если же принять во внимание отсутствие хороших дорог в тылу действующих войск и недостаток автосанитарного транспорта, в результате чего раненые доставлялись на медицинские пункты в поздние сроки, когда уже имелись выраженные признаки раневой инфекции, то становится понятной ограниченная хирургическая деятельность даже на главных (дивизионных) перевязочных пунктах.

Следовательно, ограничение хирургической активности на передовых этапах эвакуации явилось опять-таки вовсе не следствием отсталости русской хирургии, а следствием ряда неблагоприятных условий, складывавшихся на восточном фронте. Большинство руководящих хирургов русской армии (В. А. Оппель, Н. Н. Бурденко, М. И. Ростовцев и др.) отчетливо понимало преимущества первичной хирургической обработки ран, производимой в ранние сроки, и особенно ранних оперативных вмешательств при проникающих ранениях живота, тем не менее подобная хирургическая тактика применялась в виде редкого исключения.

А.Н. Беркутов
Похожие статьи
показать еще
 
Военно-полевая хирургия