Интервью врачей и специалистов в области: Онкология

Активное наблюдение при раке простаты: интервью с урологом Питером Кэрроллом

Администратор 18 Января в 0:00 627 0


Активное наблюдение при раке простаты: интервью с урологом Питером Кэрроллом

Доктор Питер Кэрролл (Peter Carroll), заведующий отделением урологии Медицинского центра UCSF

Доктор Питер Кэрролл (Peter Carroll) – ведущий специалист по раку предстательной железы в Онкологическом центре семьи Хелен Диллер при Университете Калифорнии в Сан-Франциско, заведующий отделением урологии Медицинского центра UCSF.

Любознательный, креативный и энергичный, с юности мечтавший о медицине, Питер Кэрролл прошел долгий и трудный путь от рядового уролога до одного из самых узнаваемых и авторитетных специалистов в Америке.

Весь этот путь, начиная с первых дней резидентуры, был связан с единственным местом – Медицинским центром Университета Калифорнии в Сан-Франциско.

В нашей сегодняшней статье доктор Кэрролл популярно расскажет о так называемой тактике активного наблюдения при раке простаты, а также поделится интересными фактами из своей работы и жизни.

- Доктор Кэрролл, вы делаете много операций. Вы можете назвать себя, прежде всего, хирургом?


- Я взаимодействую со своими пациентами самыми разными способами, один из которых – хирургические вмешательства.

Просто на сегодняшний день моя практика так складывается, что для большинства пациентов оптимальным выходом является операция. Поэтому да, большую часть времени я хирург.

- Вы всю жизнь связывали свое будущее с медициной или хирургией?

- На самом деле в юности, а тем более в детстве я никогда не думал, что буду оперировать. Честно говоря, я был не из тех усидчивых и послушных детей, которые носят складную линейку в кармане.

Но со временем я стал тяготеть к медицине, и постепенно это стало моей мечтой. Мечтой, которая воплотилась в жизнь.

- Почему вы выбрали именно Медицинский центр UCSF?


- Я достаточно рано, еще на институтской скамье, четко осознал, что UCSF – это место безграничных профессиональных возможностей, идеальное место для старта и для развития молодого врача.

Я очень хотел быть здесь, помогать строить одно из лучших в мире отделений урологии. И вот, сегодня я его заведующий.

- Опишите, как вам видится культура работы в Медицинском центре UCSF?


- Мы привыкли всегда работать на конечный результат. Никогда не останавливаться и не замедлять темп, никогда не лениться и не надеяться на «авось», бороться с трудностями, доводить дело до завершения.

Без сомнения, это очень креативное и инновационное окружение. Мы приходим в больницу каждый день с намерением сделать свою работу не как обычно, а лучше, чем делал ее вчера. Помочь тому, кому не мог помочь раньше, применить то, что узнал недавно, внести в работу отделения то, чего не придумали до тебя.

Наши врачи думают о том, чтобы сделать мир после себя лучше, каждый понемногу. Это культура UCSF.

- Вы были одним из пионеров нового протокола – активного наблюдения при раке предстательной железы. Расскажите, как вы вообще пришли к этой тактике?

- Раньше урологи рассуждали следующим образом: если мы нашли рак предстательной железы, то мы должны лечить его сразу и максимально агрессивно, с хирургическим удалением и облучением.

Но позже мы выяснили, что не всех мужчин целесообразно лечить таким путем. Если опухоль простаты мелкая и медленно растет, то мы можем внимательно наблюдать за пациентом, назначив лечение только в том случае, если рак начнет быстро прогрессировать. И оказалось, что для некоторых категорий это лучшая опция.

- Какую пользу таким мужчинам приносит активное наблюдение?

- Для многих рак предстательной железы не несет большого риска, даже если его не лечить. А вот подвергая их агрессивному лечению можно причинить гораздо больше вреда.

Наблюдая за больными, мы тем самым отсрочиваем, а иногда и вовсе до конца их жизни избегаем процедур с опасными побочными эффектами. Чаще всего это пожилые мужчины с тяжелыми сопутствующими заболеваниями.

- В чем заключается активное наблюдение, как эта тактика работает?

- Наша концепция активного наблюдения несколько отличается от привычной выжидательной тактики, в которой было больше выжидания, чем тактики.

Раньше при недостаточном контроле некоторые мужчины дожидались того, что у них развивались метастазы, обычно в костях, и после этого срочно назначали гормональную терапию (рак простаты обычно очень чувствителен к уровню гормонов).

Концепция активного наблюдения сегодня выросла и возмужала, стала действительно надежной и научно обоснованной. Кроме того, благодаря хорошо налаженному скринингу мы очень часто обнаруживаем рак на самой ранней стадии, что дает достаточно времени для маневров.

Два десятилетия назад в половине случаев после удаления опухоли предстательной железы выяснялось, что болезнь была на более поздней стадии, чем полагал врач. Сегодня подобное происходит намного реже.

Высокоточная диагностика – это результат накопленного нами большого объема научных данных, которые позволяют правильно оценивать уровень угрозы на основании лабораторных тестов, физикальных методов, визуализации, повторных биопсий. Благодаря этому мы начинаем лечение не тогда, когда дойдет до поздних стадий рака, а на том этапе, который я называю субклиническим локальным прогрессированием.

Моя практика показывает, что результаты лечения при таком подходе точно такие же хорошие, как и при немедленной агрессивной терапии.

Несомненно, это возлагает большую ответственность на врача.

Мы внимательно подходим к каждому случаю, делаем весь комплекс необходимых тестов, чтобы правильно оценить ситуацию. Когда на руках более-менее благоприятные результаты биопсии плюс стабильный ПСА, таким мужчинам активное наблюдение может подойти больше, чем немедленное лечение.

- Работая в своем онкологическом центре, вы сталкиваетесь с большим количеством случаев рака простаты. Как вы ведете активное наблюдение, какие тесты проводите, и с какой периодичностью?

- Начнем с того, кого я считаю идеальными кандидатами для активного наблюдения. Это мужчины с неагрессивным раком предстательной железы, с суммой баллов по Глисону до 4-5 (определяется после биопсии опухоли) и рядом других характеристик, более интересных для специалиста.

По системе TNM это должна быть болезнь стадии Т1 или Т2а. Все это в комплексе позволяет нам говорить об очень ограниченной опухоли, за которой можно наблюдать без лишнего риска.

Я всегда утверждал, что определить кандидата для активного наблюдения можно только по результатам очень хорошей, тщательно проведенной биопсии предстательной железы. В некоторых случаях, когда мы не уверены в адекватности техники биопсии, мы повторяем ее, и только тогда принимаем решение.

Я предпочитаю иметь дело с результатами биопсии, полученными в нашей лаборатории, в UCSF. Вы понимаете, что недооценка риска из-за неправильно проведенной биопсии смертельно опасна.

Еще с 2000-х годов тактика активного наблюдения широко применяется во многих медицинских центрах, сначала эта практика появилась в США, Канаде и Западной Европе. Со временем она распространилась практически по всему миру, но я считаю, что ее до сих пор используют недостаточно.

Никто не даст однозначный ответ, как лучше всего вести таких пациентов, но в UCSF методика следующая: анализы крови на ПСА делаются каждые 3-4 месяца, допплерография каждые полгода, а биопсию предстательной железы мы обычно повторяем через 12-24 месяца. В зависимости от результатов интервалы между тестами могут увеличиваться или сокращаться.

- И как долго может продолжаться активное наблюдение, годами?

- Да, иногда годами.

Мужчины пожилого возраста с сопутствующими заболеваниями могут быть хорошими кандидатами, но даже молодым мужчинам (40-50 лет) с неагрессивным раком мы рекомендуем наблюдение.

Тут вот в чем дело.

Если мужчине всего 40 лет и он проживет еще 40, то наверняка в какой-то момент ему потребуется лечение. Это с одной стороны. Но с другой стороны, быть может, этот мужчина еще не создал семью, не завел ребенка. Мы должны учитывать естественные жизненные потребности больного, ведь после операции у него уже может никогда не произойти такое важное событие.

Есть и другие мужчины, которые, несмотря на очень низкий риск прогрессирования болезни, просто психологически не могут принять, что опухоль живет внутри них, а врач продолжает активное наблюдение.

У этих мужчин, несмотря на очевидные побочные эффекты лечения, психоэмоциональное состояние после лечения значительно улучшается, уходят страх, тревога и подавленность. Мы с пониманием относимся к такому и назначаем лечение, хотя с нашей стороны наблюдение было бы целесообразнее.

Я думаю, что чем шире будет освещаться эта тактика и чем больше информации станет доступно пациентам, тем лучше они будут воспринимать наблюдение.

Мы можем свести к минимуму психологические проблемы, если будем уделять больше времени общению с пациентами и их родственниками. Кстати, семьи больных чаще склоняются к агрессивному лечению, чем сами больные. Вот такой интересный факт.

- Один из ваших знаменитых пациентов, бейсболист Джон Шумейкер (John Shoemaker), рассказывал, что после вашего предложения об активном наблюдении он был удивлен и засомневался в вас. Он спросил, почему ему в цветущем возрасте советуют ждать с операцией. Что вы ответили?

- Я просто сказал Джону, что те, кто могут многое потерять, теряют многое.

Я заверил его, что мы сможем о нем позаботиться, будем внимательно наблюдать и при необходимости проведем лечение, что это никоим образом не повлияет на конечный результат.

Сначала Джон не поверил, но думаю, что слова опытного хирурга о том, что пациент не нуждается в операции, произвели впечатление. В итоге с ним все в полном порядке, как вы знаете, он до сих пор жив-здоров.

- Скажите, создавались ли какие-то препятствия на пути к внедрению нового протокола?

- Не здесь, только не в UCSF. Здесь люди понимают, что такое научные данные, и открыты новым идеям.

Я слышал, что в самом начале старое поколение врачей оказывало большое сопротивление этому подходу, но это было вне нашего центра. Сегодня, мне кажется, активное наблюдение гораздо лучше воспринимается в медицинской среде, но все еще недостаточно широко используется.

- Как вы думаете, почему его используют недостаточно широко?

- По моему мнению, и пациенты, и врачи просто могут бояться нового.

Не лечить рак – это относительно новая идея, которая и звучит-то не очень приятно. Пациенты при слове «рак» слышат смертный приговор. Они не понимают, как это врач будет «сидеть и смотреть» на растущую опухоль. Но вы знаете, что все не так просто.

- Под конец хочу спросить, какая идея вдохновляет вас в жизни и в работе?


- Жизнь дается человеку всего один раз.

Если вы будете проводить ее пассивно, без борьбы и энергии – после вас попросту ничего не останется. У нас есть колоссальные возможности сделать хорошие вещи для себя и для потомков, и мы не имеем права упускать эти возможности.
Похожие статьи
показать еще
Prev Next